Дядя Ваня Маковецкий

Театр им. Вахтангова представил чеховскую пьесу на сцене Сургутской филармонии

Рецензии и отзывы на «Дядю Ваню» в постановке театра имени Вахтангова предупреждают о новом прочтении классической пьесы Чехова. Кстати, примерно то же самое я читал в рецензиях на туминасовского же «Евгения Онегина», из-за чего решил от греха подальше не ходить. Дело тут не в Туминасе, а в моем недостаточном зрительском опыте — и то верно, если не видел классических постановок «Онегина», зачем идти сразу на новаторские вещи?

Похожие сомнения были и перед «Дядей Ваней», который был представлен в Сургутской филармонии: дело еще усугублялось тем, что чеховская пьеса, скажу откровенно, в последний раз была читана не то в старших классах, не то на первых курсах института и с тех пор действующие лица, сюжет, перипетии и коллизии «Дяди Вани», «Вишневого сада» и даже, простите, «Ионыча» смешались в памяти; наскоро открытая Википедия, кажется, только усугубила положение.

Оказалось, что Римас Туминас, отказавшись от подробного воссоздания «картинки» (декорации в постановке достаточно условны) и предложив при этом практически дословное воспроизведение пьесы, неожиданно сделал уступку таким вот горе-театралам: в его постановке предельно ясно очерчены все линии сюжета, конфликты, идейно-тематическое содержание пьесы.

Фото: ТАСС

И все-таки, несмотря на полное соответствие тексту, это не классическая постановка: персонажи здесь временами чересчур эмоциональны, в иные моменты достигают практически пика экзальтации, электризуя пространство не только сцены, но всего зала. Не сопереживать драме Войницкого, Сони, Астрова, Елены Андреевны невозможно — так же, как невозможно предугадать, в какой момент тебя застанет неожиданное признание, крик души и в какой момент они вдруг снова сменятся обыденным обсуждением быта, отношений и застарелых обид и конфликтов. В этом плане, безусловно, нельзя не отметить Сергея Маковецкого в главной роли, который враз сломал впечатление от книжного дяди Вани; его Войницкий, кажется, никакого отношения не имеет к персонажам все тех же «Ионыча» и «Вишневого сада», и признаваться в том, что вот этот характер ты никак не мог припомнить, сейчас уже стыдно. Как бы это банально ни звучало, дядя Ваня — не персонаж из книги, а сам Маковецкий и есть — с его манерой речи, движениями, взглядами, наложенными на хрестоматийный образ.

Впрочем, то же самое можно сказать и о Людмиле Максаковой, Анне Дубровской, Владимире Вдовиченкове — артистах, которых мы знаем по ролям в кино; их «медийность» не раздражает, а скорее, сообщает героям некую вневременность, когда нельзя сказать определенно, что действие в пьесе происходит в XIX или XXI веке. Обращаясь друг к другу, люди позапрошлого века ведут в то же время диалог с сидящими в зале людьми нынешнего столетия, и финальный монолог Сони — «Мы отдохнем, я верую!» — окончательно разбивает четвертую стену, звуча как обращение ко всем вокруг, как приглашение поразмыслить — отдохнем ли? дождемся ли? увидим ли жизнь прекрасную? Реакция на эти вопросы у всех разная — на то и искусство, чтобы каждый зритель, вступая в диалог с ним, находил в душе свои собственные ответы; а новаторское это искусство или классическое — вопрос второстепенный.

Все времена года — 15 мая: Марио Стефано Пьетродарки снова выступил в Сургутской филармонии

Май для Сургута — особенный месяц: кажется, именно сейчас мы имеем возможность прочувствовать смену всех времен года сразу едва ли не в рамках недели. Это свойство невольно подчеркнула Сургутская филармония, анонсировав 15 мая концерт Марио Стефано Пьетродарки в содружестве с симфоническим оркестром под управлением Станислава Дятлова Quattro Stagioni, то бишь «Времена года».

Фото: Евгений Швецов

Улыбчивый итальянец с бандонеоном в руках для нашего города уже как родной: приехал к нам уже с третьей программой, и в этот раз познакомил с очередной вариацией «Четырех сезонов». Вместо напрашивающегося Пьяццоллы прозвучало произведение Мартина Палмеры; впрочем, оно все-таки было ближе именно к программе аргентинца, нежели к «Временам» Чайковского и Вивальди: бандонеон обязывает. Quattro Stagioni можно назвать классическим танго, то умиротворяющим слушателя, то будоражащим. В нем не чувствуется дыхания зимы и осени, но сильны эмоции, из-за которых эти времена года звучат не холодно, но тревожно. Впрочем, весь концерт тревожным никак не назовешь: артиста трижды вызывала на бис публика, благодарная за совсем другие чувства — Пьетродарки, конечно, прошелся по классике Пьяццоллы и наиболее легкого для восприятия Морриконе. Зал растаял при первых же звуках концерта: стремясь настроить публику на нужную волну, музыканты начали программу точно так же, как и в прошлый раз — с трех пьес славного итальянца, который прекрасно раскрывается не только в знаменитых темах из спагетти-вестернов, но и в лирических мелодиях, где бандонеон способен успешно заменить собой женские вокализы.

В дальнейшем лирики было более чем достаточно; в финале, одарив артиста долгой овацией, сургутяне дали понять, что готовы слушать его снова и снова — надеюсь, итальянец легко считал это послание и не раз включит Сургут в свои гастрольные маршруты.

Впервые слышу. Zulya «Алты көн ярату» (2019)

Принцесса Татаэли обживается на Земле.

С момента выхода неожиданного альбома Kosmostan (2014) совместного проекта Зули Камаловой и OMFO Starship Z (чьей героиней и была марсианская принцесса) прошло пять лет, за это время Зуля выпустила также диск On Love and Science (2015) со своей группой «Дети подземелья» (более традиционный для нее), и казалось, что электронный проект остался лишь одним эпизодом дискографии артистки — так же, как и ее татароязычные акустические альбомы почти 20-летней давности.

Вовсе нет: Зуля нашла новые источники вдохновения и вернула ощущение «самой хрупкой музыки в мире» (как ее отрекомендовали когда-то в российской музыкальной прессе). «Шесть дней любви» — альбом, записанный в содружестве с голландцем Михилем Холландерсом, а импульсом к созиданию послужил впечатливший певицу стихотворный цикл Йолдыз Миңнуллиной: шесть дней — шесть песен. В итоге получилась программа, в которой, кажется, песни из альбома elusive (2002) спеты именно что принцессой Татаэли, решившей не возвращаться на Марс и обосновавшейся где-то в окрестностях Казани. В «Алты көн ярату» сохранено редкое ощущение свежести и новизны, какое присуще ранним альбомам Зули, но в каждой из песен сквозь нежное звучание акустических инструментов прорастают электронные биты и звуковые эффекты. Поверх синтеза таких, казалось бы, несоединимых компонентов — голос, благодаря которому новые песни звучат так, словно сотканы из чистейшего воздуха.

Ума не приложу, как ей это удается: по-прежнему альбомы Зули Камаловой можно смело рекомендовать всем, кто желает услышать татарскую речь во всей ее красоте; заодно и нездешними мелодиями насладитесь: вот уж воистину, удовольствие планетарного масштаба.

24 апреля   Впервые слышу

Впервые слышу. Альянс «Хочу летать» (2019)

Музыканты «Альянса», безусловно, заслуживают уважения и того внимания, которое ныне получили благодаря одной песне тридцатилетней давности (в свою очередь, рецензенты, которые не могут воздержаться от упоминания Главного Хита группы, безусловно, такого уважения не заслуживают, — ну да и ладно). Респект за позицию: группа в течение всей своей жизни, похоже, занимается исключительно той музыкой, какая интересна именно ей, без оглядки на запросы аудитории.

Полагаю, впервые услышав ту самую песню в конце 80-х, многие начали разыскивать альбом «Альянса» — а найдя, уходили очень задумчивыми, ибо оказалось, что его мрачный синти-поп сильно расходится с мечтательным настроением Главного Хита, ставшего для группы не правилом, а исключением. Те энтузиасты, которые решили и далее следить за группой, спустя несколько лет наверняка впали в еще более глубокую задумчивость, поскольку на следующем альбоме «Альянс» унесло уже в сторону этники, пела там Инна Желанная, и сегодня «Сделано в белом» можно рассматривать как часть именно ее дискографии.

Собственно, на этом экскурс в историю завершен: спустя почти 30-летний перерыв Игорь Журавлев и компания наконец замкнули круг — обратили внимание на вкусы публики, обеспечившей в последние годы настоящий ажиотаж вокруг «На заре» (а ведь не хотел писать название песни — но куда уж там), собрались и сделали тот альбом, который все и искали в 1987-м. «Иду один», «Хочу летать», «Без тебя» — это образцовый дрим-поп, созданный «по образу и подобию» — те же абстрактно-мечтательные тексты, та же музыка — с поправкой на современную материально-техническую базу. За все это — тоже респект, потому что «Хочу летать», несмотря на все сказанное, вовсе не кажется ответом группы своим поклонникам — ответом, фатально опоздавшим на 30 лет. «Альянс» по-прежнему гнет свою линию — играет то, что ему интересно здесь и сейчас, и делает это так, как считает нужным, не оглядываясь на современные тренды, не учитывая особенности топов iTunes, оккупированных модными именами. А значит, альбому «Хочу летать» просто необходимо обеспечить самое пристальное внимание и интерес.

Отдельно отмечу, что группа к тому же удержалась от соблазна записать «На заре» в новой версии — со всеми доступными ей сегодня примочками. Говорю же — достойны уважения. По всем позициям.

19 апреля   Впервые слышу

Впервые слышу. Олег Чубыкин «Романтика» (2019)

Альбомы Олега Чубыкина имеют массу достоинств, среди которых многослойность: их можно слушать непрерывно, всякий раз открывая смыслы и просто звуковые нюансы — так, что итоговое восприятие уходит максимально далеко от первого впечатления.

С «Романтикой» — та же история: на поверхности — милое название, тихие уютные песни, которые вроде могут играть фоном хоть весь вечер... С выводами, однако, спешить не стоит: достаточно впервые вслушаться, и окажется, что милое название диска вообще-то вырвано из контекста; фраза «Знаем наверняка: любовь — это лишь игра, мы все проиграем, да, а пока — романтика» уже не говорит о безоблачном и спокойном счастье, не так ли?

Чубыкинские песни, при всей их кажущейся бесконфликтности, требуют к себе серьезного внимания, при котором уже не кажутся уместными напрашивающиеся с первого мгновения аналогии с шлягерами без шуток гениального Юрия Антонова; да, мелодика где-то схожа (опять же сам артист, анонсируя «Романтику», выбрал нескромный, но оправданный слоган «В музыку вернется музыка»), но здесь она еще и обрамлена богатым инструменталом, сотканным из множества элементов, открывающихся с каждым прослушиванием. Так, в хит-сингле «Куда уплыли корабли?» за партией губной гармошки и голосом вокалиста впору не сразу подметить фортепианные пассажи Юрия Цалера, которые, похоже, достойны быть изданными отдельными партиями; в «Романтике» струнные отсылают к Джо Дассену и деликатности французского шансона; «Нас спасет любовь», «Наша песня» — энергичные саундтреки какого-то старого американского кино; «Здесь и сейчас» с электронной пульсацией и вокодером напоминают хиты новой волны 80-х; «Подруга» словно взята с анонимной кассеты начала 90-х под условным названием Sunshine Reggae; и так далее, и так далее.

Альбом при этом не выглядит эклектичным замесом, сборником разных групп: вокал Чубыкина и мастерство его коллектива приводит стилистический разброс под один знаменатель, благодаря чему «Романтика» слушается на одном дыхании и на репите — но не фоном, а со всем вниманием, которого достойна.

Один вечер, один голос

Апрельские выступления пианистки Екатерины Мечетиной — уже добрая традиция Сургутской филармонии: артистка каждую весну приезжает к нам в город в статусе президента молодежного фестиваля «Зеленый шум», и в программе всегда находится место для концерта фортепианной музыки.

Фото: Анастасия Малимон

Сольные выступления всегда более сложная работа и для артиста, и для публики, нежели концерты ансамблей и оркестров. Здесь звучит только один инструмент — один голос, и потому музыканту важно выстроить программу таким образом, чтобы слушатель максимально быстро настроился на его волну и позволил вести себя в течение всего вечера. Диалог фортепиано и публики в этот раз обеспечили произведения Гайдна, Шумана и Шопена в первом отделении: в них минуты спокойного созерцания то и дело сменялись энергичными пассажами, вскрывающими всю противоречивость творцов, а виртуозность исполнения странным образом контрастировала с признанием самой Екатерины Мечетиной, что пьесы, выбранные ею для вечера, не являются архисложными. Вероятно, для пианиста подобного уровня это действительно так; но тогда приходится признать, что артистка усложнила себе задачу, ведь проще всего сорвать овации можно, либо исполнив что-то совсем уж сложносочиненное и не поддающееся никакому логическому объяснению, либо порадовав аудиторию знакомой с детства поп-классикой.

Ни того, ни другого в этот вечер практически не было: если разложить «Анданте» Гайдна или «Юмореску» Шумана на ноты, окажется, что они действительно достаточно просты — но при этом изящны; от соблазна же включить Romantic Collection Екатерина Мечетина тоже отказалась, хотя тому были все предпосылки: второе отделение было отдано под «Времена года» Чайковского. Дабы сохранить интригу, вместо известной программы артистка предложила новое видение или, как она сама его отрекомендовала, «второй год», подобрав из богатого творческого наследия классика иные произведения, созвучные каждому месяцу по характеру и настроению. А чтобы усилить впечатления, каждую главу новых «Времен» (так же, как и в оригинале) предваряли стихотворные строки.

Публика задумку оценила, и в качестве приятного подарка ей концерт был завершен декабрьским «Вальсом цветов» из балета «Щелкунчик» — с одной стороны, идеальной кульминацией вечера, с другой — мостиком к следующему пункту программы: 9 апреля в стенах Сургутской филармонии выступают те самые «щелкунчики» — лауреаты одноименного международного телевизионного конкурса юных музыкантов, поддержанные симфоническим оркестром. «Зеленый шум» продолжается.

«Зеленый шум»: настоящие будущие звезды

«Зеленый шум» — это потому что выступают «зеленые»: так в шутку можно охарактеризовать идею молодежного фестиваля, который в Сургутской филармонии проходит ныне уже в седьмой раз. Ну, что сказать — зеленые-то зеленые, но уровень мастерства этой молодежи неизменно повергает зрительный зал в состояние восторга, граничащего с ликованием, — в общем, душевный подъем на концертах гарантирован.

И дело тут не только в умилении: надо же, дети, а играют и поют как маститые профессионалы с внушительным стажем! «Зеленый шум» — это еще и прекрасная возможность застать будущих безусловных звезд на взлете: восхититься, погреться в лучах светлого таланта — и спустя несколько лет где-нибудь в приличном обществе щегольнуть: «Александр Рамм? Да, помню, выступал у нас в Сургуте. Люка Дебарг? Да-да, как же, давно знаем этого молодого человека, любим и восхищаемся». Таких имен за шесть лет «Шум» собрал уже приличное множество, и седьмой фестиваль к ним прибавит еще несколько.

Уверен: среди них будут и солисты ансамбля «Премьера», и юные звезды вокального отделения знаменитой Мерзляковки — Академического музыкального училища при Московской государственной консерватории имени Чайковского, которые мастерством и обаянием взяли Сургут, сыграв программу «Странствия Музы».

Фото: Юрий Нуреев

Странствия — не немые: по словам президента фестиваля Екатерины Мечетиной, представившей коллектив, в этом году после некоторого перерыва на «Зеленом шуме» снова можно услышать классический оперный вокал. Виртуозность исполнения продемонстрировали в произведениях Моцарта (сценам из опер «Волшебная флейта» и «Свадьба Фигаро» было отдано все первое отделение) и Россини (Фигаро в этот вечер был действительно тут и там — во втором отделении публика получила возможность сравнить венского и итальянского цирюльника). Зал покорили Валерий Макаров, Анастасия Рынгач, Ярослав Сапун, Вероника Бех, Владимир Болтенко, Анна Крихели и Никита Матвеев, представившие богатый спектр оперного вокала. Из них особо выделю Анну Крихели, изумительно, с кажущейся легкостью исполнившую сложнейшую арию Царицы Ночи, и Валерия Макарова, который благодаря естественной, природной артистичности уже сегодня может претендовать на звание большой звезды.

«Главное — в определенный момент не превратиться в Николая Баскова», — во время одного из выходов Валерия некстати подумалось мне, а в голове опять же некстати пронеслась одна из свежих «арий» натурального блондина: «Ну тогда угоща-айте!»

Чем не «Кушать подано»? Солисты Мерзляковки такой участи явно недостойны.

Дополнительно ансамбль «Премьера» сыграл несколько инструментальных композиций: ведущий вечера Сергей Шустицкий рассказал, что в названии кроется суть коллектива, у которого каждое выступление — премьерное. Однако мастерство артистов, ведомых художественным руководителем и дирижером Игорем Дроновым, точность и техничность исполнения вполне может заставить в этом усомниться. Сомневаться, впрочем, ни в чем не хотелось: достаточно было просто слушать музыку — с тем, чтобы к концу вечера с признательностью одарить не будущих, но уже настоящих звезд симфонической музыки овацией и запомнить их имена.

Валерий Сюткин: «Шнурова люблю, но если бы я был министром культуры...»

Март в Сургуте выдался жаркий — не в последнюю очередь благодаря зажигательному выступлению Валерия Сюткина, который сыграл в ДИ «Нефтяник» нетленную классику: шлягеры группы «Браво», собственные сольные хиты и кое-что из золотого фонда советской эстрады. Программу объединила харизма артиста и драйв аккомпанирующего состава: не зря группа носит имя «Рок-н-ролл бэнд». О музыке, отсутствии какого-либо энергосбережения на концертах, великих вокалистах, интеллигентном Шнуре, а также о том, почему важно, чтобы Юрий Лоза в нужный момент концерта подпрыгнул, мы поговорили с артистом после выступления.

Фото: Юрий Нуреев

— Свой нынешний вокал вы определяете как «доверительный сип». Существует мнение, что великому артисту вовсе не обязательно быть великим вокалистом: на ваш взгляд, а без чего все-таки музыканту никак не обойтись?

— Без уникальности. Хотите быть музыкантом? Учитесь писать песни. Пока вы не пишете песни, вы просто копировщик. Скажем, девушки поют песни Уитни Хьюстон из фильма «Телохранитель», и многие их, может, даже и не хуже ее исполняют — но она эти песни уже спела, а все остальные только повторяют за ней. Уникальность заключается в том, чтобы петь что-то свое, рассказывать что-то своему зрителю. Именно это — основная проблема всех выпускников «Голоса» и других подобных проектов. Они могут технично спеть известные песни, но, увы, в этом нет уникальности.

Артист же должен быть таким, чтобы его нельзя было никем заменить. В любом проекте типа «ВИА Гра» или «Корни» заменить можно любого солиста — просто потому что они не несут какой-то мегаиндивидуальной идентификации, они не главные рассказчики в этих проектах. А вот попробуйте поменять Розенбаума Александра Яковлевича с кем-то — и будет другая песня. Совсем, вообще! Его нельзя заменить — нам нужен вот такой Розенбаум, и никакой другой. И когда мой коллега по Тюменской филармонии Юрий Лоза говорит, что The Rolling Stones играть не умеют, я говорю: «А меня устраивает такая игра The Rolling Stones». Потому что если бы там были другие музыканты, которые «играть умеют», это была бы совершенно другая группа.

— Мик Джаггер, кстати, тоже не великий вокалист…

— Но для меня он величайший вокалист всех времен и народов, потому что я узнаю его с закрытыми глазами по первой ноте.

Кстати, когда я вижу, что он вытворяет в свои неполные восемьдесят, я говорю: «Равняйтесь на него, а не на тех, кто ноет и говорит, что наше время ушло...».

— Это обнадеживает: судя по всему, вы тоже не намерены преждевременно прощаться с аудиторией.

— Но мы и не строим планов на будущее — просто делаем свое дело: играем ламповый рок-н-ролл. Вот Сергей Шнуров перед нами в Сургуте выступал, а я наутро читаю в СМИ, что он объявил этот свой тур прощальным. Мы же не объявляем прощальные туры: для нас каждый концерт как последний. Знаете, мне импонирует, помните, в фильме «Титаник» человек, который среди всеобщей паники говорит: «Там еще в носовой части остались шлюпки» — и спокойно так садится. Ему говорят: «А вы?..» — а он отвечает: «Жили как джентльмены, и уходить надо как джентльмены». Вот и мы выступаем как джентльмены, работаем всегда как в последний раз, и я музыкантам своим говорю: «Никто не знает, что будет с нами завтра. Сегодня лучший, главный, может быть, последний день жизни, поэтому работаем — сегодня».

— Надеюсь, что последний концерт еще очень и очень далеко. Давайте о том, как все начиналось, поговорим.

— А начиналось все очень давно — где-то в конце шестидесятых, лет в 11-12. Тогда на ТВ была такая программа «В объективе — Америка», вел ее Валентин Зорин. И в качестве заставки была песня Can’t Buy Me Love… Я не знал, что это «Битлз», но я услышал эту песню из заставки и сказал маме: «Купи мне гитару, я хочу вот это выучить».

И мама купила мне гитару, и первая песня, которую я в жизни сыграл, была не «Сигарета, сигарета», знаете, как любили вот это всё… Нет, я купил самоучитель, открыл его, а там написано: «Темперированный строй». И я этот самоучитель закрыл. Пошел во двор, а там шпана — ребята на три-четыре года старше, которые папироски курят и уже что-то бренчат, «Шизгару» какую-то. Вот к ним я и обратился: «Вот эту песню знаете из программы?» Они говорят: «Очень она сложная для тебя, старик». Ну, я спросил их все-таки, какие циферки, как струны зажимать, — и моим первым аккордом был до-мажор шестерка — тональность, которая определяет песню Can’t Buy Me Love.

Кстати, я вот ее сейчас не вытяну ведь, а сэр Пол Маккартни до сих пор в оригинальной тональности поет — что делает! Профи!

— Почему не вытягиваете, что случилось с голосом? Откуда «доверительный сип»?

— Никакого энергосбережения на концертах. Связки у меня как канаты: я давно посадил свой фальцет.

Но дело не в связках. Во времена Фрэнка Синатры было как минимум 20 отменных вокалистов; не всех из них мы сейчас помним, в памяти остались лишь некоторые: Дин Мартин, Пол Анка… Но великим признают именно Фрэнка. Почему так? А он поет любую песню — Fly Me To The Moon или Strangers In The Night — без какого-либо самолюбования! Там нет никакого: «Как я беру сольфеджио, посмотрите!» — он просто рассказывает, он великий рассказчик. И вот, возвращаясь к вопросу о вокалистах: великие вокалисты — это те, кто умеет рассказывать истории. Фрэнк Синатра, опять же Мик Джаггер с Китом Ричардсом, другие.

— Легенды.

— Я больше скажу. Космонавты. Помните первых космонавтов? Гагарин, Терешкова, Титов… В рок-музыке — то же самое: The Beatles, Pink Floyd, The Rolling Stones, в нашей стране — «Машина Времени», Александр Градский. Они все — на орбите. Первые!

А сегодняшние герои? Мне дочь говорит: «Пап, Franz Ferdinand!» Я ей: «Секундочку! „Белый альбом“, „Сержант Пеппер“ The Beatles — где Franz Ferdinand? А вот прямо там, оттуда корни растут!» — «Папа, а Muse?» Я говорю: «Led Zeppelin — Houses Of The Holy, а лучше Led Zeppelin II». Я могу точно сегодня показать, откуда растут ноги у любого исполнителя.

— Вы же, кстати, в начале своей карьеры тоже «росли» из такого вот «тяжеляка» — была группа «Телефон», достаточно успешная. Но сегодня вы ни одной песни из того периода не исполняете. Почему? Было бы интересно послушать!

— Это для меня не то чтобы абсолютно пройденный этап… Скажу иначе: очень маленький сегмент зрителя это помнит, и потому сегодня играть какой-нибудь «Кубик Рубика» не имеет никакого смысла. Чисто материально мне это неинтересно, но интересно по-человечески — когда появляется повод. Например, недавно в Тюменской филармонии мы встретились с ребятами, с которыми вместе играли в «Зодчих», — Юрием Лозой, Александром Шевченко, другими. И вот тогда сыграли некоторые вещи.

Помню, играли «Автобус 86», а в этой песне у нас был прыжок, и вот все мы прыгнули, а Лоза — не прыгнул. И я к нему обращаюсь: «Стоп! Ты что, зазвездился, что ли? Ты не помнишь, там же прыжок!» Он мне: «Валер, ну не могу, здоровье не то», и так далее. В итоге все-таки пришлось ему прыгнуть — и зал просто упал! Потом он устроил панику — мол, на песне «Плот» бас-гитара не так звучала. Ну, я вышел и обратился к залу: «Вот ради таких минут, вот этого скандала, — а он же просто остановил концерт! — мы и собираемся. А ведь так и есть: ну спел бы он просто так „Плот“, кому он нужен-то? А сейчас он еще и на бис выйдет и споет». А Лоза говорит: не буду. Ну, уговорили все-таки.

Вот это химия такого капустника непредсказуемого, ради которой стоит иногда собираться и вспоминать былое! (смеется)

— Можно сказать, это некий ностальгический аттракцион. Но у вас и в нынешней программе есть ностальгический блок, правда, другого порядка, — песни советских композиторов. Как вы к ним пришли? Это ведь совершенно другой пласт культуры.

— Я эти песни знаю и люблю. Но я всегда был глубоко убежден: не надо их трогать. После Кристалинской и Магомаева — нельзя. А мне говорят: «Валера, спой!»...

Мне как-то барабанщик из моего коллектива говорит: «Мы играем джаз, взяли в коллектив Лешу Кузнецова… Алексея Алексеевича — ему 77 лет, он наш бог гитары, и он просит тебя: спой песню „Август“, чтобы мы инструментальную версию знали — где у нее куплет и припев». Я согласился демо напеть на студии, пришел, спел. И вдруг мне Леша говорит: «Как ты это делаешь?» Я говорю: «Что?» — «Ну, это же круто, ты так поешь!» В общем, записали эту песню на студии, потом еще несколько старых советских песен — набралось на альбом. Так вот и появился коллектив Light Jazz, а альбом мы потом выпустили, он называется «Москвич 2015».

— Судя по тому, что после вышел миниальбом «Олимпийка», эксперимент оказался удачным.

— Мне трудно говорить, какой резонанс имел «Москвич 2015», — вы же видите, что мы живем в такой век, когда не очень многих интересует что-то, сделанное для души. Но те, чьим мнением я дорожу, — Галина Борисовна Волчек, Михаил Жванецкий, Михаил Куснирович, когда услышали этот альбом, который я им подарил, дали мне ТАКИЕ рецензии, что мы, конечно, стали гастролирующим джазовым коллективом.

— Но как это соотносится с вашими словами о том, что артисту нужно быть уникальным, не повторять кого-то?

— А я себя в этих песнях и чувствую ретранслятором. Когда я их пою, во мне Майя Кристалинская где-то рядышком сидит и говорит: «Давай, Валера!»

Это не для «Дайте Грэмми, медали, гонорары». Вообще не про это! Это просто часть меня.

— С этой точки зрения интересно было бы узнать ваше мнение по поводу современной поп-музыки. Тот же Сергей Шнуров, которого вы упоминали: как вы его воспринимаете?

— Это мой товарищ, мы лет 15 назад познакомились. Что меня тогда поразило, — то, что он непьющий человек, вообще. Я пьющий, а он — непьющий. Начитанный, остроумный, умеющий слушать.

Кстати, интересная история была: лето, у моего друга день рождения, сборный концерт какой-то, как раз собирается играть Шнур, и рядом с нами — группа «Бутырка». И вокалист этой группы спрашивает: «Это кто?», показывая на «Ленинград», который готовится выйти на сцену. Я говорю: «Это „Ленинград“ сейчас будет выступать». И вокалист группы «Бутырка» сказал мне: «Так сейчас же начнется вакханалия!»

Вот это мне понравилось. Для него это вакханалия, а они, значит, министерство культуры! (смеется)

Мы нашли с Сережей общий язык, но, скажу вам честно, если бы я был министром культуры (к счастью для Шнурова и для нас всех, я никогда им не буду)… Я отец троих детей, у меня 14-летняя дочь, я покупаю билеты на «Новую волну», прихожу, на сцену выходит группа — и трын-дыкс! (изображает ненормативную лексику) Вот этого быть не должно. Это должно быть в ночном клубе, где я понимаю, что будет происходить, но не на сцене большого зала. Не в прайм-тайм федерального канала.

Театр, искусство — вот то, что возвышает нацию, это то, что ей необходимо. Вот это надо продвигать — то, что помогает нации. А то, что не надо, само пробьется. Но оно не должно пробиваться на такие массовые площадки: только на специально отведенные места. Вот и все, такова моя простая мысль.

Но я, повторю, к счастью для страны, не министр культуры. Сереге привет, я его люблю. Он талантливый.

— Министр культуры — очень конфликтная позиция все-таки. У вас имидж слишком дружелюбный.

— Это не имидж! (смеется) Я поддерживаю отношения с друзьями. Вот, например, меня часто спрашивают: «Как вы общаетесь с Макаревичем?», имея в виду его политические взгляды. Но мы знакомы 40 с лишним лет. Я позволяю себе роскошь общаться с другом, не касаясь политических тем, — к счастью, есть множество других тем, на которые можно говорить. И когда я его в прошлом году пригласил на юбилейный концерт, он сказал: «Валера, я в Америке, у меня тур, но ты знаешь, то, что ты сейчас меня пригласил, — это очень дорогого стоит. Меня ж в последнее время не очень-то хотят видеть. У тебя же эфиры Первого канала». Но именно я приглашаю людей, а потом уже канал будет решать, показывать их или не показывать!

Мне важнее человеческие отношения. Это очень дорогого стоит. Вот сейчас Александр Иванов из «Рондо» говорит: «Валер, у меня 24 октября концерт». Как только он мне это сказал, через 15 минут три промоутера мне позвонили и предложили огромные деньги, чтобы я выступил на каком-то частном мероприятии. Отказался: «24 октября я в Кремлевском дворце у Александра Иванова. Извините — не перекупается ничем». Мне кажется, это и есть нормальное отношение к жизни.

Впервые слышу. Sophie Ellis-Bextor The Song Diaries (2019)

Софи Эллис-Бекстор сегодня ассоциируется с танцевальной музыкой скорее по инерции: два ее последних альбома — Wanderlust (2014) и Familia (2016) — выдержаны в поп-стилистике. Но, судя по их достаточно скромному успеху, публика явно ждет от артистки не ухода во взрослую эстраду, но продолжения дискотеки.

Что же делать? Срочно возвращаться к принесшим славу коллаборациям с диджеями — значит признать ошибки и обесценить результаты собственных экспериментов со звучанием (которые, надо сказать, очень и очень недурны). Софи придумала кое-что получше, уважив, кажется, всех своих поклонников. The Song Diaries — это, с одной стороны, Greatest Hits, те самые убойные танцевалки: от Groovejet до Not Giving Up On Love; с другой стороны, весь этот дэнс — во «взрослой» обертке, более соответствующей сегодняшнему мировоззрению певицы, — с богатыми оркестровыми аранжировками.

Очевидно, что на записи этого диска трудилось гораздо больше музыкантов, нежели при создании любого предыдущего альбома — парадоксальным образом, однако, он производит впечатление самой камерной работы певицы, с одной стороны, сохранившей все ее обаяние, а с другой — лишившей представленный творческий багаж энергии. Увы, потанцевать под обновленные Murder On The Dancefloor или Take Me Home сходу вряд ли получится — однако компромисс достигнут и тут: два хита, выведших Софи в свое время на орбиту, представлены в альбоме дважды. Диск завершается их диско-версиями, в которых оркестровая элитарность сочетается с грувом, которым щеголяли оригиналы: приходится признать, что именно необязательная бонусная часть альбома оказывается самой гармоничной и интересной.

Король Оранжевое лето, голубоглазый джентльмен

…Именно так: мальчуган подрос, но по-прежнему готов петь куплеты.

В сургутском ДИ «Нефтяник» с сольным концертом побывал Валерий Сюткин, который дал мастер-класс по организации выступлений поп-звезд. Так, шоу началось практически без опоздания (несколько минут не считаем) — артист поприветствовал публику, и… Вот тут, скажу честно, мне стало немного страшно за то, что нам предстояло слушать в течение следующих двух часов: судя по голосу, героя вечера, похоже, сразила простуда. Впрочем, на первой же песне оказалось, что все в порядке: в россыпи хитов звучал все тот же Валерий Сюткин, разве что с несколько «подостывшим» голосом. Общаясь с аудиторией, музыкант обозначил свой нынешний вокал как «доверительный сип» и всей программой, представленной в этот вечер, подтвердил старое наблюдение: большому артисту совершенно необязательно быть великим вокалистом. Достаточно хитов — и умения их преподнести.

Фото: Юрий Нуреев

Манера Сюткина известна: весельчак и балагур, он прекрасно понимает, что концерт — это не только точно сыгранные ноты. В перерывах между шлягерами музыкант общался с залом, рассказывая истории из жизни. Знали ли вы, например, что блюз «Я то, что надо» был «доведен до кондиции» на даче у Макаревича, когда «машинист» посоветовал коллеге заменить пафосное «Я твой герой» на что-то более интересное? Продолжая истории о «Машине Времени», Сюткин не без гордости объявил, что в репертуаре группы имеется «Шанхай-блюз», текст которой написал именно он — это притом, что в «Машине» все тексты принадлежат перу исключительно Макаревича (естественно, уникальный номер тут же был представлен вниманию зала). Меня, правда, более всего сразило ранее не замеченное наблюдение: название песни «Любите, девушки, простых романтиков» складывается в аббревиатуру ЛДПР; если верить артисту, все 25 лет жизни песни он об этом и сам не догадывался, а просветило его молодое поколение на одном из недавних концертов. И так далее, и так далее.

Главной все же осталась именно музыкальная часть представления. С места в карьер Валерий Сюткин сыграл с десяток золотых шедевров группы «Браво», прекрасно понимая, что именно этого от него ждет зал: были и «Король Оранжевое лето» с заменой мальчугана на джентльмена, и «Вася», и «Стильный оранжевый галстук», и даже нечасто исполняемый «Заполярный твист»; были, в общем, все гимны пилотам-самолетам, с которыми ассоциируется «стиляжий» период «Браво». Что немаловажно, уважительный подход к собственному творческому наследию и публике не позволил музыканту грузить аудиторию экспериментами со звучанием: песни игрались в аранжировках, максимально приближенных к оригиналам, — с безукоризненной техникой высококлассных инструменталистов «Рок-н-ролл бэнда».

Фото: Юрий Нуреев

Дабы не превращать вечер в чествование исключительно «Браво», Валерий Сюткин сыграл и сольные вещи, которые, возможно, на контрасте показались не столь же яркими, но были совершенно точно так же узнаваемы и любимы: «42 минуты», «Радио ночных дорог», «Семь тысяч над землей», «Москва-Нева»… Данью ретро-стилистике стало исполнение «Черного кота», «Ребят семидесятой широты» и… Rock Around The Clock. От презентации неизвестных публике песен Сюткин отказался, сыграв лишь одну новую — легкомысленное посвящение советской кинозвезде Любови Орловой, и тут же самокритично заявив, что больше проходных номеров в программе не планируется.

Так оно и было: в течение почти двух часов это был шквал эмоций, хорового пения и счастья. По словам Валерия Сюткина, именно это и делает артиста артистом: не умение правильно и технично петь, но умение рассказывать истории песнями, держать внимание и, как бы это ни было банально, дарить радость. Наверное, неслучайно его концерт прошел именно 20 марта — в Международный день счастья. Его эпицентром в Сургуте оказался именно «Нефтяник».

Ctrl + ↓ Ранее