Впервые слышу. Альянс «Хочу летать» (2019)

Музыканты «Альянса», безусловно, заслуживают уважения и того внимания, которое ныне получили благодаря одной песне тридцатилетней давности (в свою очередь, рецензенты, которые не могут воздержаться от упоминания Главного Хита группы, безусловно, такого уважения не заслуживают, — ну да и ладно). Респект за позицию: группа в течение всей своей жизни, похоже, занимается исключительно той музыкой, какая интересна именно ей, без оглядки на запросы аудитории.

Полагаю, впервые услышав ту самую песню в конце 80-х, многие начали разыскивать альбом «Альянса» — а найдя, уходили очень задумчивыми, ибо оказалось, что его мрачный синти-поп сильно расходится с мечтательным настроением Главного Хита, ставшего для группы не правилом, а исключением. Те энтузиасты, которые решили и далее следить за группой, спустя несколько лет наверняка впали в еще более глубокую задумчивость, поскольку на следующем альбоме «Альянс» унесло уже в сторону этники, пела там Инна Желанная, и сегодня «Сделано в белом» можно рассматривать как часть именно ее дискографии.

Собственно, на этом экскурс в историю завершен: спустя почти 30-летний перерыв Игорь Журавлев и компания наконец замкнули круг — обратили внимание на вкусы публики, обеспечившей в последние годы настоящий ажиотаж вокруг «На заре» (а ведь не хотел писать название песни — но куда уж там), собрались и сделали тот альбом, который все и искали в 1987-м. «Иду один», «Хочу летать», «Без тебя» — это образцовый дрим-поп, созданный «по образу и подобию» — те же абстрактно-мечтательные тексты, кое-где тот же фальцет в припевах (пусть и не такой драматичный, как в исходнике), та же музыка — с поправкой на современную материально-техническую базу. За все это — тоже респект, потому что «Хочу летать», несмотря на все сказанное, вовсе не кажется ответом группы своим поклонникам — ответом, фатально опоздавшим на 30 лет. «Альянс» по-прежнему гнет свою линию — играет то, что ему интересно здесь и сейчас, и делает это так, как считает нужным, не оглядываясь на современные тренды, не учитывая особенности топов iTunes, оккупированных модными именами. А значит, альбому «Хочу летать» просто необходимо обеспечить самое пристальное внимание и интерес.

Отдельно отмечу, что группа к тому же удержалась от соблазна записать «На заре» в новой версии — со всеми доступными ей сегодня примочками. Говорю же — достойны уважения. По всем позициям.

19 апреля   Впервые слышу

Впервые слышу. Олег Чубыкин «Романтика» (2019)

Альбомы Олега Чубыкина имеют массу достоинств, среди которых многослойность: их можно слушать непрерывно, всякий раз открывая смыслы и просто звуковые нюансы — так, что итоговое восприятие уходит максимально далеко от первого впечатления.

С «Романтикой» — та же история: на поверхности — милое название, тихие уютные песни, которые вроде могут играть фоном хоть весь вечер... С выводами, однако, спешить не стоит: достаточно впервые вслушаться, и окажется, что милое название диска вообще-то вырвано из контекста; фраза «Знаем наверняка: любовь — это лишь игра, мы все проиграем, да, а пока — романтика» уже не говорит о безоблачном и спокойном счастье, не так ли?

Чубыкинские песни, при всей их кажущейся бесконфликтности, требуют к себе серьезного внимания, при котором уже не кажутся уместными напрашивающиеся с первого мгновения аналогии с шлягерами без шуток гениального Юрия Антонова; да, мелодика где-то схожа (опять же сам артист, анонсируя «Романтику», выбрал нескромный, но оправданный слоган «В музыку вернется музыка»), но здесь она еще и обрамлена богатым инструменталом, сотканным из множества элементов, открывающихся с каждым прослушиванием. Так, в хит-сингле «Куда уплыли корабли?» за партией губной гармошки и голосом вокалиста впору не сразу подметить фортепианные пассажи Юрия Цалера, которые, похоже, достойны быть изданными отдельными партиями; в «Романтике» струнные отсылают к Джо Дассену и деликатности французского шансона; «Нас спасет любовь», «Наша песня» — энергичные саундтреки какого-то старого американского кино; «Здесь и сейчас» с электронной пульсацией и вокодером напоминают хиты новой волны 80-х; «Подруга» словно взята с анонимной кассеты начала 90-х под условным названием Sunshine Reggae; и так далее, и так далее.

Альбом при этом не выглядит эклектичным замесом, сборником разных групп: вокал Чубыкина и мастерство его коллектива приводит стилистический разброс под один знаменатель, благодаря чему «Романтика» слушается на одном дыхании и на репите — но не фоном, а со всем вниманием, которого достойна.

15 апреля   Впервые слышу

Один вечер, один голос

Апрельские выступления пианистки Екатерины Мечетиной — уже добрая традиция Сургутской филармонии: артистка каждую весну приезжает к нам в город в статусе президента молодежного фестиваля «Зеленый шум», и в программе всегда находится место для концерта фортепианной музыки.

Фото: Анастасия Малимон

Сольные выступления всегда более сложная работа и для артиста, и для публики, нежели концерты ансамблей и оркестров. Здесь звучит только один инструмент — один голос, и потому музыканту важно выстроить программу таким образом, чтобы слушатель максимально быстро настроился на его волну и позволил вести себя в течение всего вечера. Диалог фортепиано и публики в этот раз обеспечили произведения Гайдна, Шумана и Шопена в первом отделении: в них минуты спокойного созерцания то и дело сменялись энергичными пассажами, вскрывающими всю противоречивость творцов, а виртуозность исполнения странным образом контрастировала с признанием самой Екатерины Мечетиной, что пьесы, выбранные ею для вечера, не являются архисложными. Вероятно, для пианиста подобного уровня это действительно так; но тогда приходится признать, что артистка усложнила себе задачу, ведь проще всего сорвать овации можно, либо исполнив что-то совсем уж сложносочиненное и не поддающееся никакому логическому объяснению, либо порадовав аудиторию знакомой с детства поп-классикой.

Ни того, ни другого в этот вечер практически не было: если разложить «Анданте» Гайдна или «Юмореску» Шумана на ноты, окажется, что они действительно достаточно просты — но при этом изящны; от соблазна же включить Romantic Collection Екатерина Мечетина тоже отказалась, хотя тому были все предпосылки: второе отделение было отдано под «Времена года» Чайковского. Дабы сохранить интригу, вместо известной программы артистка предложила новое видение или, как она сама его отрекомендовала, «второй год», подобрав из богатого творческого наследия классика иные произведения, созвучные каждому месяцу по характеру и настроению. А чтобы усилить впечатления, каждую главу новых «Времен» (так же, как и в оригинале) предваряли стихотворные строки.

Публика задумку оценила, и в качестве приятного подарка ей концерт был завершен декабрьским «Вальсом цветов» из балета «Щелкунчик» — с одной стороны, идеальной кульминацией вечера, с другой — мостиком к следующему пункту программы: 9 апреля в стенах Сургутской филармонии выступают те самые «щелкунчики» — лауреаты одноименного международного телевизионного конкурса юных музыкантов, поддержанные симфоническим оркестром. «Зеленый шум» продолжается.

8 апреля   Впервые вижу

«Зеленый шум»: настоящие будущие звезды

«Зеленый шум» — это потому что выступают «зеленые»: так в шутку можно охарактеризовать идею молодежного фестиваля, который в Сургутской филармонии проходит ныне уже в седьмой раз. Ну, что сказать — зеленые-то зеленые, но уровень мастерства этой молодежи неизменно повергает зрительный зал в состояние восторга, граничащего с ликованием, — в общем, душевный подъем на концертах гарантирован.

И дело тут не только в умилении: надо же, дети, а играют и поют как маститые профессионалы с внушительным стажем! «Зеленый шум» — это еще и прекрасная возможность застать будущих безусловных звезд на взлете: восхититься, погреться в лучах светлого таланта — и спустя несколько лет где-нибудь в приличном обществе щегольнуть: «Александр Рамм? Да, помню, выступал у нас в Сургуте. Люка Дебарг? Да-да, как же, давно знаем этого молодого человека, любим и восхищаемся». Таких имен за шесть лет «Шум» собрал уже приличное множество, и седьмой фестиваль к ним прибавит еще несколько.

Уверен: среди них будут и солисты ансамбля «Премьера», и юные звезды вокального отделения знаменитой Мерзляковки — Академического музыкального училища при Московской государственной консерватории имени Чайковского, которые мастерством и обаянием взяли Сургут, сыграв программу «Странствия Музы».

Фото: Юрий Нуреев

Странствия — не немые: по словам президента фестиваля Екатерины Мечетиной, представившей коллектив, в этом году после некоторого перерыва на «Зеленом шуме» снова можно услышать классический оперный вокал. Виртуозность исполнения продемонстрировали в произведениях Моцарта (сценам из опер «Волшебная флейта» и «Свадьба Фигаро» было отдано все первое отделение) и Россини (Фигаро в этот вечер был действительно тут и там — во втором отделении публика получила возможность сравнить венского и итальянского цирюльника). Зал покорили Валерий Макаров, Анастасия Рынгач, Ярослав Сапун, Вероника Бех, Владимир Болтенко, Анна Крихели и Никита Матвеев, представившие богатый спектр оперного вокала. Из них особо выделю Анну Крихели, изумительно, с кажущейся легкостью исполнившую сложнейшую арию Царицы Ночи, и Валерия Макарова, который благодаря естественной, природной артистичности уже сегодня может претендовать на звание большой звезды.

«Главное — в определенный момент не превратиться в Николая Баскова», — во время одного из выходов Валерия некстати подумалось мне, а в голове опять же некстати пронеслась одна из свежих «арий» натурального блондина: «Ну тогда угоща-айте!»

Чем не «Кушать подано»? Солисты Мерзляковки такой участи явно недостойны.

Дополнительно ансамбль «Премьера» сыграл несколько инструментальных композиций: ведущий вечера Сергей Шустицкий рассказал, что в названии кроется суть коллектива, у которого каждое выступление — премьерное. Однако мастерство артистов, ведомых художественным руководителем и дирижером Игорем Дроновым, точность и техничность исполнения вполне может заставить в этом усомниться. Сомневаться, впрочем, ни в чем не хотелось: достаточно было просто слушать музыку — с тем, чтобы к концу вечера с признательностью одарить не будущих, но уже настоящих звезд симфонической музыки овацией и запомнить их имена.

5 апреля   Впервые вижу

Валерий Сюткин: «Шнурова люблю, но если бы я был министром культуры...»

Март в Сургуте выдался жаркий — не в последнюю очередь благодаря зажигательному выступлению Валерия Сюткина, который сыграл в ДИ «Нефтяник» нетленную классику: шлягеры группы «Браво», собственные сольные хиты и кое-что из золотого фонда советской эстрады. Программу объединила харизма артиста и драйв аккомпанирующего состава: не зря группа носит имя «Рок-н-ролл бэнд». О музыке, отсутствии какого-либо энергосбережения на концертах, великих вокалистах, интеллигентном Шнуре, а также о том, почему важно, чтобы Юрий Лоза в нужный момент концерта подпрыгнул, мы поговорили с артистом после выступления.

Фото: Юрий Нуреев

— Свой нынешний вокал вы определяете как «доверительный сип». Существует мнение, что великому артисту вовсе не обязательно быть великим вокалистом: на ваш взгляд, а без чего все-таки музыканту никак не обойтись?

— Без уникальности. Хотите быть музыкантом? Учитесь писать песни. Пока вы не пишете песни, вы просто копировщик. Скажем, девушки поют песни Уитни Хьюстон из фильма «Телохранитель», и многие их, может, даже и не хуже ее исполняют — но она эти песни уже спела, а все остальные только повторяют за ней. Уникальность заключается в том, чтобы петь что-то свое, рассказывать что-то своему зрителю. Именно это — основная проблема всех выпускников «Голоса» и других подобных проектов. Они могут технично спеть известные песни, но, увы, в этом нет уникальности.

Артист же должен быть таким, чтобы его нельзя было никем заменить. В любом проекте типа «ВИА Гра» или «Корни» заменить можно любого солиста — просто потому что они не несут какой-то мегаиндивидуальной идентификации, они не главные рассказчики в этих проектах. А вот попробуйте поменять Розенбаума Александра Яковлевича с кем-то — и будет другая песня. Совсем, вообще! Его нельзя заменить — нам нужен вот такой Розенбаум, и никакой другой. И когда мой коллега по Тюменской филармонии Юрий Лоза говорит, что The Rolling Stones играть не умеют, я говорю: «А меня устраивает такая игра The Rolling Stones». Потому что если бы там были другие музыканты, которые «играть умеют», это была бы совершенно другая группа.

— Мик Джаггер, кстати, тоже не великий вокалист…

— Но для меня он величайший вокалист всех времен и народов, потому что я узнаю его с закрытыми глазами по первой ноте.

Кстати, когда я вижу, что он вытворяет в свои неполные восемьдесят, я говорю: «Равняйтесь на него, а не на тех, кто ноет и говорит, что наше время ушло...».

— Это обнадеживает: судя по всему, вы тоже не намерены преждевременно прощаться с аудиторией.

— Но мы и не строим планов на будущее — просто делаем свое дело: играем ламповый рок-н-ролл. Вот Сергей Шнуров перед нами в Сургуте выступал, а я наутро читаю в СМИ, что он объявил этот свой тур прощальным. Мы же не объявляем прощальные туры: для нас каждый концерт как последний. Знаете, мне импонирует, помните, в фильме «Титаник» человек, который среди всеобщей паники говорит: «Там еще в носовой части остались шлюпки» — и спокойно так садится. Ему говорят: «А вы?..» — а он отвечает: «Жили как джентльмены, и уходить надо как джентльмены». Вот и мы выступаем как джентльмены, работаем всегда как в последний раз, и я музыкантам своим говорю: «Никто не знает, что будет с нами завтра. Сегодня лучший, главный, может быть, последний день жизни, поэтому работаем — сегодня».

— Надеюсь, что последний концерт еще очень и очень далеко. Давайте о том, как все начиналось, поговорим.

— А начиналось все очень давно — где-то в конце шестидесятых, лет в 11-12. Тогда на ТВ была такая программа «В объективе — Америка», вел ее Валентин Зорин. И в качестве заставки была песня Can’t Buy Me Love… Я не знал, что это «Битлз», но я услышал эту песню из заставки и сказал маме: «Купи мне гитару, я хочу вот это выучить».

И мама купила мне гитару, и первая песня, которую я в жизни сыграл, была не «Сигарета, сигарета», знаете, как любили вот это всё… Нет, я купил самоучитель, открыл его, а там написано: «Темперированный строй». И я этот самоучитель закрыл. Пошел во двор, а там шпана — ребята на три-четыре года старше, которые папироски курят и уже что-то бренчат, «Шизгару» какую-то. Вот к ним я и обратился: «Вот эту песню знаете из программы?» Они говорят: «Очень она сложная для тебя, старик». Ну, я спросил их все-таки, какие циферки, как струны зажимать, — и моим первым аккордом был до-мажор шестерка — тональность, которая определяет песню Can’t Buy Me Love.

Кстати, я вот ее сейчас не вытяну ведь, а сэр Пол Маккартни до сих пор в оригинальной тональности поет — что делает! Профи!

— Почему не вытягиваете, что случилось с голосом? Откуда «доверительный сип»?

— Никакого энергосбережения на концертах. Связки у меня как канаты: я давно посадил свой фальцет.

Но дело не в связках. Во времена Фрэнка Синатры было как минимум 20 отменных вокалистов; не всех из них мы сейчас помним, в памяти остались лишь некоторые: Дин Мартин, Пол Анка… Но великим признают именно Фрэнка. Почему так? А он поет любую песню — Fly Me To The Moon или Strangers In The Night — без какого-либо самолюбования! Там нет никакого: «Как я беру сольфеджио, посмотрите!» — он просто рассказывает, он великий рассказчик. И вот, возвращаясь к вопросу о вокалистах: великие вокалисты — это те, кто умеет рассказывать истории. Фрэнк Синатра, опять же Мик Джаггер с Китом Ричардсом, другие.

— Легенды.

— Я больше скажу. Космонавты. Помните первых космонавтов? Гагарин, Терешкова, Титов… В рок-музыке — то же самое: The Beatles, Pink Floyd, The Rolling Stones, в нашей стране — «Машина Времени», Александр Градский. Они все — на орбите. Первые!

А сегодняшние герои? Мне дочь говорит: «Пап, Franz Ferdinand!» Я ей: «Секундочку! „Белый альбом“, „Сержант Пеппер“ The Beatles — где Franz Ferdinand? А вот прямо там, оттуда корни растут!» — «Папа, а Muse?» Я говорю: «Led Zeppelin — Houses Of The Holy, а лучше Led Zeppelin II». Я могу точно сегодня показать, откуда растут ноги у любого исполнителя.

— Вы же, кстати, в начале своей карьеры тоже «росли» из такого вот «тяжеляка» — была группа «Телефон», достаточно успешная. Но сегодня вы ни одной песни из того периода не исполняете. Почему? Было бы интересно послушать!

— Это для меня не то чтобы абсолютно пройденный этап… Скажу иначе: очень маленький сегмент зрителя это помнит, и потому сегодня играть какой-нибудь «Кубик Рубика» не имеет никакого смысла. Чисто материально мне это неинтересно, но интересно по-человечески — когда появляется повод. Например, недавно в Тюменской филармонии мы встретились с ребятами, с которыми вместе играли в «Зодчих», — Юрием Лозой, Александром Шевченко, другими. И вот тогда сыграли некоторые вещи.

Помню, играли «Автобус 86», а в этой песне у нас был прыжок, и вот все мы прыгнули, а Лоза — не прыгнул. И я к нему обращаюсь: «Стоп! Ты что, зазвездился, что ли? Ты не помнишь, там же прыжок!» Он мне: «Валер, ну не могу, здоровье не то», и так далее. В итоге все-таки пришлось ему прыгнуть — и зал просто упал! Потом он устроил панику — мол, на песне «Плот» бас-гитара не так звучала. Ну, я вышел и обратился к залу: «Вот ради таких минут, вот этого скандала, — а он же просто остановил концерт! — мы и собираемся. А ведь так и есть: ну спел бы он просто так „Плот“, кому он нужен-то? А сейчас он еще и на бис выйдет и споет». А Лоза говорит: не буду. Ну, уговорили все-таки.

Вот это химия такого капустника непредсказуемого, ради которой стоит иногда собираться и вспоминать былое! (смеется)

— Можно сказать, это некий ностальгический аттракцион. Но у вас и в нынешней программе есть ностальгический блок, правда, другого порядка, — песни советских композиторов. Как вы к ним пришли? Это ведь совершенно другой пласт культуры.

— Я эти песни знаю и люблю. Но я всегда был глубоко убежден: не надо их трогать. После Кристалинской и Магомаева — нельзя. А мне говорят: «Валера, спой!»...

Мне как-то барабанщик из моего коллектива говорит: «Мы играем джаз, взяли в коллектив Лешу Кузнецова… Алексея Алексеевича — ему 77 лет, он наш бог гитары, и он просит тебя: спой песню „Август“, чтобы мы инструментальную версию знали — где у нее куплет и припев». Я согласился демо напеть на студии, пришел, спел. И вдруг мне Леша говорит: «Как ты это делаешь?» Я говорю: «Что?» — «Ну, это же круто, ты так поешь!» В общем, записали эту песню на студии, потом еще несколько старых советских песен — набралось на альбом. Так вот и появился коллектив Light Jazz, а альбом мы потом выпустили, он называется «Москвич 2015».

— Судя по тому, что после вышел миниальбом «Олимпийка», эксперимент оказался удачным.

— Мне трудно говорить, какой резонанс имел «Москвич 2015», — вы же видите, что мы живем в такой век, когда не очень многих интересует что-то, сделанное для души. Но те, чьим мнением я дорожу, — Галина Борисовна Волчек, Михаил Жванецкий, Михаил Куснирович, когда услышали этот альбом, который я им подарил, дали мне ТАКИЕ рецензии, что мы, конечно, стали гастролирующим джазовым коллективом.

— Но как это соотносится с вашими словами о том, что артисту нужно быть уникальным, не повторять кого-то?

— А я себя в этих песнях и чувствую ретранслятором. Когда я их пою, во мне Майя Кристалинская где-то рядышком сидит и говорит: «Давай, Валера!»

Это не для «Дайте Грэмми, медали, гонорары». Вообще не про это! Это просто часть меня.

— С этой точки зрения интересно было бы узнать ваше мнение по поводу современной поп-музыки. Тот же Сергей Шнуров, которого вы упоминали: как вы его воспринимаете?

— Это мой товарищ, мы лет 15 назад познакомились. Что меня тогда поразило, — то, что он непьющий человек, вообще. Я пьющий, а он — непьющий. Начитанный, остроумный, умеющий слушать.

Кстати, интересная история была: лето, у моего друга день рождения, сборный концерт какой-то, как раз собирается играть Шнур, и рядом с нами — группа «Бутырка». И вокалист этой группы спрашивает: «Это кто?», показывая на «Ленинград», который готовится выйти на сцену. Я говорю: «Это „Ленинград“ сейчас будет выступать». И вокалист группы «Бутырка» сказал мне: «Так сейчас же начнется вакханалия!»

Вот это мне понравилось. Для него это вакханалия, а они, значит, министерство культуры! (смеется)

Мы нашли с Сережей общий язык, но, скажу вам честно, если бы я был министром культуры (к счастью для Шнурова и для нас всех, я никогда им не буду)… Я отец троих детей, у меня 14-летняя дочь, я покупаю билеты на «Новую волну», прихожу, на сцену выходит группа — и трын-дыкс! (изображает ненормативную лексику) Вот этого быть не должно. Это должно быть в ночном клубе, где я понимаю, что будет происходить, но не на сцене большого зала. Не в прайм-тайм федерального канала.

Театр, искусство — вот то, что возвышает нацию, это то, что ей необходимо. Вот это надо продвигать — то, что помогает нации. А то, что не надо, само пробьется. Но оно не должно пробиваться на такие массовые площадки: только на специально отведенные места. Вот и все, такова моя простая мысль.

Но я, повторю, к счастью для страны, не министр культуры. Сереге привет, я его люблю. Он талантливый.

— Министр культуры — очень конфликтная позиция все-таки. У вас имидж слишком дружелюбный.

— Это не имидж! (смеется) Я поддерживаю отношения с друзьями. Вот, например, меня часто спрашивают: «Как вы общаетесь с Макаревичем?», имея в виду его политические взгляды. Но мы знакомы 40 с лишним лет. Я позволяю себе роскошь общаться с другом, не касаясь политических тем, — к счастью, есть множество других тем, на которые можно говорить. И когда я его в прошлом году пригласил на юбилейный концерт, он сказал: «Валера, я в Америке, у меня тур, но ты знаешь, то, что ты сейчас меня пригласил, — это очень дорогого стоит. Меня ж в последнее время не очень-то хотят видеть. У тебя же эфиры Первого канала». Но именно я приглашаю людей, а потом уже канал будет решать, показывать их или не показывать!

Мне важнее человеческие отношения. Это очень дорогого стоит. Вот сейчас Александр Иванов из «Рондо» говорит: «Валер, у меня 24 октября концерт». Как только он мне это сказал, через 15 минут три промоутера мне позвонили и предложили огромные деньги, чтобы я выступил на каком-то частном мероприятии. Отказался: «24 октября я в Кремлевском дворце у Александра Иванова. Извините — не перекупается ничем». Мне кажется, это и есть нормальное отношение к жизни.

2 апреля   Интервью

Впервые слышу. Sophie Ellis-Bextor The Song Diaries (2019)

Софи Эллис-Бекстор сегодня ассоциируется с танцевальной музыкой скорее по инерции: два ее последних альбома — Wanderlust (2014) и Familia (2016) — выдержаны в поп-стилистике. Но, судя по их достаточно скромному успеху, публика явно ждет от артистки не ухода во взрослую эстраду, но продолжения дискотеки.

Что же делать? Срочно возвращаться к принесшим славу коллаборациям с диджеями — значит признать ошибки и обесценить результаты собственных экспериментов со звучанием (которые, надо сказать, очень и очень недурны). Софи придумала кое-что получше, уважив, кажется, всех своих поклонников. The Song Diaries — это, с одной стороны, Greatest Hits, те самые убойные танцевалки: от Groovejet до Not Giving Up On Love; с другой стороны, весь этот дэнс — во «взрослой» обертке, более соответствующей сегодняшнему мировоззрению певицы, — с богатыми оркестровыми аранжировками.

Очевидно, что на записи этого диска трудилось гораздо больше музыкантов, нежели при создании любого предыдущего альбома — парадоксальным образом, однако, он производит впечатление самой камерной работы певицы, с одной стороны, сохранившей все ее обаяние, а с другой — лишившей представленный творческий багаж энергии. Увы, потанцевать под обновленные Murder On The Dancefloor или Take Me Home сходу вряд ли получится — однако компромисс достигнут и тут: два хита, выведших Софи в свое время на орбиту, представлены в альбоме дважды. Диск завершается их диско-версиями, в которых оркестровая элитарность сочетается с грувом, которым щеголяли оригиналы: приходится признать, что именно необязательная бонусная часть альбома оказывается самой гармоничной и интересной.

24 марта   Впервые слышу

Король Оранжевое лето, голубоглазый джентльмен

…Именно так: мальчуган подрос, но по-прежнему готов петь куплеты.

В сургутском ДИ «Нефтяник» с сольным концертом побывал Валерий Сюткин, который дал мастер-класс по организации выступлений поп-звезд. Так, шоу началось практически без опоздания (несколько минут не считаем) — артист поприветствовал публику, и… Вот тут, скажу честно, мне стало немного страшно за то, что нам предстояло слушать в течение следующих двух часов: судя по голосу, героя вечера, похоже, сразила простуда. Впрочем, на первой же песне оказалось, что все в порядке: в россыпи хитов звучал все тот же Валерий Сюткин, разве что с несколько «подостывшим» голосом. Общаясь с аудиторией, музыкант обозначил свой нынешний вокал как «доверительный сип» и всей программой, представленной в этот вечер, подтвердил старое наблюдение: большому артисту совершенно необязательно быть великим вокалистом. Достаточно хитов — и умения их преподнести.

Фото: Юрий Нуреев

Манера Сюткина известна: весельчак и балагур, он прекрасно понимает, что концерт — это не только точно сыгранные ноты. В перерывах между шлягерами музыкант общался с залом, рассказывая истории из жизни. Знали ли вы, например, что блюз «Я то, что надо» был «доведен до кондиции» на даче у Макаревича, когда «машинист» посоветовал коллеге заменить пафосное «Я твой герой» на что-то более интересное? Продолжая истории о «Машине Времени», Сюткин не без гордости объявил, что в репертуаре группы имеется «Шанхай-блюз», текст которой написал именно он — это притом, что в «Машине» все тексты принадлежат перу исключительно Макаревича (естественно, уникальный номер тут же был представлен вниманию зала). Меня, правда, более всего сразило ранее не замеченное наблюдение: название песни «Любите, девушки, простых романтиков» складывается в аббревиатуру ЛДПР; если верить артисту, все 25 лет жизни песни он об этом и сам не догадывался, а просветило его молодое поколение на одном из недавних концертов. И так далее, и так далее.

Главной все же осталась именно музыкальная часть представления. С места в карьер Валерий Сюткин сыграл с десяток золотых шедевров группы «Браво», прекрасно понимая, что именно этого от него ждет зал: были и «Король Оранжевое лето» с заменой мальчугана на джентльмена, и «Вася», и «Стильный оранжевый галстук», и даже нечасто исполняемый «Заполярный твист»; были, в общем, все гимны пилотам-самолетам, с которыми ассоциируется «стиляжий» период «Браво». Что немаловажно, уважительный подход к собственному творческому наследию и публике не позволил музыканту грузить аудиторию экспериментами со звучанием: песни игрались в аранжировках, максимально приближенных к оригиналам, — с безукоризненной техникой высококлассных инструменталистов «Рок-н-ролл бэнда».

Фото: Юрий Нуреев

Дабы не превращать вечер в чествование исключительно «Браво», Валерий Сюткин сыграл и сольные вещи, которые, возможно, на контрасте показались не столь же яркими, но были совершенно точно так же узнаваемы и любимы: «42 минуты», «Радио ночных дорог», «Семь тысяч над землей», «Москва-Нева»… Данью ретро-стилистике стало исполнение «Черного кота», «Ребят семидесятой широты» и… Rock Around The Clock. От презентации неизвестных публике песен Сюткин отказался, сыграв лишь одну новую — легкомысленное посвящение советской кинозвезде Любови Орловой, и тут же самокритично заявив, что больше проходных номеров в программе не планируется.

Так оно и было: в течение почти двух часов это был шквал эмоций, хорового пения и счастья. По словам Валерия Сюткина, именно это и делает артиста артистом: не умение правильно и технично петь, но умение рассказывать истории песнями, держать внимание и, как бы это ни было банально, дарить радость. Наверное, неслучайно его концерт прошел именно 20 марта — в Международный день счастья. Его эпицентром в Сургуте оказался именно «Нефтяник».

21 марта   Впервые вижу

Впервые слышу. Vulgargrad The Odessa Job (2019)

Русский шансон, он же блатняк — мягко говоря, не сфера моих интересов, однако кое-что из этого жанра доходит и до моих ушей. На сей раз дошло издалека — аж из Австралии, где новую пластинку выпустила группа с восхитительным названием Vulgargrad.

The Odessa Job — это практически Highlights классики жанра: в треклисте в обязательном порядке представлены «Гоп-стоп», «Лимончики», «Шаланды, полные кефали», «В шумном балагане», «Мурка» и прочие Greatest Hits. Последняя, к слову, и вовсе удостоилась двух разных прочтений, причем оба — инструментальные.

Именно об инструментальной части хочется сказать особо. В 2005 году наша бывшая соотечественница Зуля Камалова представила первый альбом своей новой группы «Дети подземелья» — на нем звучали аккордеон, контрабас, духовые, которые обрамляли меланхоличный вокал Зули. На Odessa Job появляется впечатление, что «Дети подземелья» вдруг выросли — и подались в криминал: состав музыкальных инструментов здесь примерно тот же (кстати, на контрабасе играет музыкант «Детей» Andrew Tanner, а в двух песнях принимает участие и сама Зуля Камалова), однако воздействие на слушателя здесь совершенно иное — разухабисто-витальное.

К этому моменту, в принципе, пора уже проводить параллели с одной питерской группировкой с хрипатым хулиганом на вокале — но вместо этого я, пожалуй, обращу внимание на несколько треков, которые стоит послушать хотя бы просто ради интереса. Во-первых, это песни «Ой мамочка» и «Шаланды, полные кефали» с участием Зули: женский вокал способен украсить самый суровый блатняк, во-вторых, «комбокавер» Вилли Токарева «В шумном балагане/Небоскребы», лишний раз наводящий на мысли об исключительной одаренности легендарного усача, а в-третьих, «Охота на волков» Высоцкого, в которую Vulgargrad умудрился включить проигрыш из кобзоновских «Мгновений»: звучит диковато, но, как ни странно, вполне уместно; впрочем, это можно сказать обо всем альбоме.

17 марта   Впервые слышу

Впервые слышу. Хроноп «Отчаянье и любовь» (2019)

«Последний недобитый романтик отправляется в путь…» В десятом, юбилейном для «Хронопа» альбоме «последнего» вообще кажется слишком много: «Отчаянье и любовь» рекомендуется лидером группы Вадимом Демидовым как последний альбом русского рока; вроде бы это шутка, но кто знает. Надо сказать, что и броскому слогану, и названию альбом в точности соответствует: здесь, в отличие от предыдущих дисков «Хронопа» «Сейчастье» и «Сезон лирохвоста», снова в полную силу звучит гражданская лирика, которая временами обретает едва ли не эсхатологический смысл.

Так, например, песню «Ну и зря боялась» в интернете провозгласили едва ли не гимном протестного движения, а «Песня о любви и ненависти» перекликается с содержанием романа Демидова #яднаш, который описывал разлад в обществе, произошедший на волне событий на Украине. «Это был период сильных эмоций, много ругани, много деклараций своих взглядов со слюной на губах, — вспоминает автор. — А сегодня все принюхались к новой атмосфере, придышались. Раскол не стал более поверхностным, да и телепропаганда все так же бомбит. Но люди в соцсетях уже не тратят время на бесконечные терки с противоположным лагерем, за четыре года позиции друг друга выучены назубок, кто-то вообще отфрендил всех, кто портит атмосферу, и окружил себя соратниками. Про себя усмехаемся и все терпим».

Этим объяснением Демидов, кстати, делает переход к совершенно новой композиции «Медуза», которая была записана и попала в уже готовый к выходу альбом в самый последний момент. Как ни странно, но именно в ней первая часть названия диска раскрывается наиболее глубоко — так что «Отчаянье и любовь» без нее воспринимался бы неполным. «Кажется, это Артем Троицкий как-то заметил, что наше небо сейчас занято чёрной медузой, и никак не распогодится. Этот образ меня настолько поразил своей точностью, что я долго не мог от него отделаться, в итоге он попал в песню. Черная медуза висит и как будто гипнотизирует нас. Глядя на нее, мы застыли в какой-то пассивности, в слабости», — прокомментировал Демидов смысл этой песни.

Впрочем, не следует погружаться в пессимизм «Отчаянья», поскольку есть и вторая сторона альбома: за «любовь» здесь отвечают красивейшие баллады, в которых, однако, достаточно глубины для того, чтобы не считаться формальностью, необходимой только для противопоставления «гражданской» части новой программы. Так, в «Хочешь со мной» звучит традиционный уже для «Хронопа» мотив ухода или, как говорит автор, побега; вторая важная для Демидова тема — возвращение — достаточно нестандартно подана в «Августе», зарисовке о сексе по дружбе; даже «Докури до фильтра» — история о расставании — звучит нежно и деликатно. Таким, собственно, и стал диск «Отчаянье и любовь» — парадоксальным образом драматичный, даже нервный, но обходящийся без крикливых лозунгов и надрыва. К своему последнему альбому русский рок определенно набрался мудрости.

14 марта   Впервые слышу

Впервые слышу. Eivør Pálsdóttir Live in Tórshavn (2019)

Слушать концертные пластинки Айвёр Полсдоттир — для меня максимальное удовольствие. Вероятно, дело в том, что знакомство с ее музыкой я начал сразу с посещения незабвенного концерта в Сургуте в 2013-м (тогда она представляла альбом Room, который, подозреваю, у многих сургутян, до сих пор следящих за творчеством фарерской поп-звезды номер один, остается самым любимым). Вероятно же, дело просто в том, что, находясь в студии, Айвёр почему-то не дает голосу раскрыться в полную силу — зато отводит душу на сцене, причем неважно, каков аккомпанемент: это может быть и целый Биг-бэнд Датского радио (как на альбомах At The Heart Of Selkie и Trøllabundin), и минималистичный состав из одного-двух музыкантов, включая верного соратника Микаэля Блака (собственно, именно этот вариант звучания и был представлен в Сургуте, а теперь вот и на запечатлевшем концерт в столице Фарерских островов Live in Tórshavn).

Других причин объяснить тот факт, что ее песни — в первую очередь холодноватые меланхоличные северные баллады — при всей их красоте наибольшую силу обретают именно на концертниках, у меня нет.

Впрочем, нет и особого желания их искать — могу лишь порекомендовать обязательно послушать свежевышедший Live in Tórshavn, который можно назвать сборником лучших песен из поздних альбомов (начиная как раз с Room): благо, певица, выпустившая концертник в прошлом году исключительно на виниле и на CD, все-таки решила сделать релиз доступным для всего мира. Ищите на Apple Music и на прочих стриминговых платформах!

9 марта   Впервые слышу
Ctrl + ↓ Ранее