Алекс Дубас: «У меня аллергия на политиков. Все эти имена, клички…»

31 января в онлайн-студии siapress.ru побывал Алекс Дубас, писатель, публицист, теле- и радиоведущий, автор интереснейшего блога в Живом Журнале, автор программы с говорящим названием «Что-то хорошее» на радио «Серебряный дождь» — и просто хороший человек.

Фото: mktravelclub.ru

— Добрый вечер, уважаемые слушатели, зрители и читатели siapress.ru. Приношу извинения за технические неполадки, видимо, сработала мощная харизма нашего гостя, теле-, радиоведущего, автора блога, книги, путешественника Алекса Дубаса. Добрый вечер!

— Здравствуйте!

— Вчера у нас была встреча в «Порту», а сегодня предлагаю продолжить беседу на нашем портале, где читатели и слушатели подкинули несколько вопросов. Наш пользователь под ником Иероглиф8 (девушка по имени Ольга) спрашивает, можно ли успешно заниматься таким большим количеством проектов одновременно или же со временем все равно приходишь к одному, самому интересному?

— Спасибо за вопрос, Иероглиф8. Я занимаюсь только одним проектом — «Счастье», о котором вчера говорил на встрече в «Порту». Это занимает большую часть моего досуга: создание этого музея, веб-страницы. Сейчас я занимаюсь редактированием «Моментов счастья». Это единственный проект. Остальное — работа: радио, телевидение.

Видимо, Иероглиф8 имеет в виду, как можно работать на радио, телевидении, писать книги и путешествовать? Все органично, одно — продолжение другого. Давайте посчитаем: на радио я работаю 6 часов в неделю, на телевидении — 2 часа в неделю, на телеканале «Культура» мы записываем одну-две программы. С «Моей планетой» мы уже практически не сотрудничаем, потому что я привязан к радиоэфиру, потому что это прямые ток-шоу, в эти дни я должен находиться в Москве. Чтобы снять полноценную трэвел-программу, нужно пробыть в городе примерно неделю. А я, значит, должен вылететь в пятницу утром и вернуться во вторник утром. Если с каким-нибудь Парижем, Лондоном, Сургутом (около 4-х часов лету от Москвы) это возможно... Ты прилетаешь, адаптируешься, потом три дня съемок — и делаешь фильм. А с дальними прекрасными странами — Мексикой, Чили, Таиландом, Вьетнамом — невозможно. Туда нужно прилететь, адаптироваться. То есть ты не успеешь. Все близлежащие города я более-менее с камерой объездил, а в дальние страны получается только в отпуск либо на январские и майские каникулы. Мы перестали частить со съемками.

— Один из проектов — это книга «Правила аквастопа».

— Это книга о любви, девочкам она нравится. Все герои молодые люди.

— На вчерашней встрече вы рассказали, что такое аквастоп. Можно вкратце повторить для наших зрителей, что это такое, что за правила?

— Аквастоп — это как автостоп, только по воде. Лирический герой одного из произведений, которое в этом году, надеюсь, будет экранизировано, Артур, путешествует из Турции в Грецию, куда нужна виза, так как это страна Евросоюза. Но у него нет визы, поэтому он нелегально пересекает водную границу с помощью рыбаков. По дороге с ним происходят увлекательные приключения. Поэтому и «Правила аквастопа».

Названия конкурировали, был второй вариант, по названию другой повести — «Моя девушка уехала в Барселону, и все, что осталось от нее, — это дурацкий рассказ». Я выложил в фейсбук и спросил совета. Было еще третье название — «Услышанная молитва». Молитва, наверное, у каждого своя. Но очень любопытно, услышали ее или нет.
Большинством голосов читатели выбрали название «Моя девушка уехала в Барселону».

— Кстати, я тоже об этом подумал.

— Да. Именно поэтому я взял «Правила аквастопа»! На самом деле, книга по нынешним временам бестселлер, ее переиздавали трижды тиражами в 5000 экземпляров. Будет еще дополнительный тираж в мягкой обложке, карманный вариант. Времена такие, импортозамещение. Первый вариант — как называют издатели, подарочное издание.

— Сейчас, если посмотреть собрание сочинений Пушкина, 9-10 том — это письма, обрывки, обрезки и так далее. В общем-то, это то, что мы сейчас называем блогами. У меня такое впечатление, что теперь этот бонус в виде писем, блогов становится основным блюдом. Сейчас многие писатели переквалифицируются в блогеров и издают в твердых переплетах свои записки. У Гришковца, например, есть серия «Год ЖЖизни», недавно еще вышел целый «кирпич» блогерских заметок, у Бориса Акунина — «Любовь к истории», у Татьяны Толстой новая книжка «Легкие миры» тоже наполовину из блогов. На ваш взгляд, это такое перерождение русской литературы или рождение нового жанра?

— Любопытный вопрос, никогда не задумывался об этом. Я могу сказать, что как читатель я не читаю все вышеперечисленное в книгах. У Гришковца я с удовольствием прочту повесть, роман, посмотрю фильм по его сценарию. А вот его записки как блогера я читаю по мере поступления ссылок от кого-либо. Я не куплю такую книгу. Я не куплю книгу Бориса Акунина, потому что я читаю его блог. У меня нет ответа на ваш вопрос. Какой вывод мы можем из этого сделать? Это нельзя назвать, с моей точки зрения, литературой. Мне бы хотелось задать вопрос Борису Акунину: его подобные записки продаются такими же тиражами, как сага об Эрасте Фандорине, Пелагее? Или «История Российского государства» (у него сейчас амбиции как у Карамзина)?.. Или тиражи меньше? Тогда мы делаем вывод, что это не литература.

— Вы предвосхитили следующий вопрос. Макс Фрай употребил... Или употребила...

— Употребили.

— ... такой термин, как сетература — сетевая литература. Переплет ей, судя по всему, не нужен. Вы вчера говорили о том, что «Правила аквастопа» можно и скачать. У вас отношение к пиратству достаточно нейтральное? Или все-таки порицаете?

— Честно говоря, мне все равно. Я хочу общаться и стараюсь общаться с людьми одной группы крови со мной. Мне нравится держать книгу в руках, я ее с удовольствием прочту. Я подозреваю, что человек, который мне нравится, тоже имеет привычку читать обыкновенные бумажные книги. Книга стоит примерно 380 рублей. Кому-то дорого, он думает: «Дай-ка я ее скачаю». Ничего страшного в этом нет. Скачивай, читай. Это важно.

Смотрите, мы разговаривали с вышеупомянутым Гришковцом на эту тему. Очень любопытно вот что: Женя рассказывал, что ему подарили ужасную книгу, фашистскую. Там был национальный вопрос, книга такая, шовинистического характера. По каким-то причинам ему ее подкинули. Он говорит: «Я хочу ее бросить в огонь, она ужасна, это просто черносотенство какое-то. Но не могу, потому что это книга». Известно же, кто сжигал книги. И выкинуть нельзя. Обычно мы оставляем книги в подъездах, чтобы их взяли соседи.

При этом что любопытно: ни у меня, ни, наверное, у вас не дрогнет рука кликнуть мышкой, собрать все сочинения Льва Николаевича Толстого или Достоевского и бросить в корзину. Потому что мы можем снова их потом скачать. Смотрите, мы ведь уничтожаем не книгу, а 50 мегабайтов, например. Хотя это же Толстой, как же так? Сетевое мышление. Ты же здесь якобы не кощунствуешь, хотя ты «уничтожил» Анну Каренину. А вот эту дурацкую книгу негодяев ты не можешь порвать!

— Один из наших читателей по имени Станислав задает вопрос о вашем сыне. «Когда-то вы будете с ним разговаривать и молчать на разные серьезные темы — любовь, смерть, война, дружба, предательство, человечность». Он, видимо, как молодой родитель, спрашивает, с какого возраста можно начать.

— Да вот с того возраста, когда он начнет задавать вопросы. У вас не будет другого выхода. Сначала он будет задавать наивные вопросы, на которые вам будет легко ответить, потом он будет задавать вопросы, которые будут ставить вас в тупик. Например, почему дом называется домом. Станислав, ответьте на этот вопрос: почему дом называется домом? Как работает мобильная связь? Пап, а как ты говоришь вот в эту дощечку с тетей Ирой в Нью-Йорке? Ну, понимаешь, спутник... И что ты дальше скажешь? Тут идет вот волна, ты ее не видишь, там спутник, и он туда... Какая волна? Без Википедии не обойдетесь. Потом такие вопросы будут каверзные. Потом уже будут вопросы, наверное, о которых вы говорите. Вопросы об отношениях, о том, что такое хорошо и что такое плохо, добро, предательство... Вам нужно подготовиться, чтобы давать на них ответы. А если вы не подготовитесь, он найдет сам.

Мне заменил отца Ремарк. Одновременно с ним Вальтер Скотт, Хэмингуэй, потому что папы уже не было, и ответы на важные вопросы мальчика я искал в литературе. Например, драться или не драться с негодяями, которые останавливают тебя по дороге в школу, что, если их больше? Что делать с этой девочкой? Ответы я искал в книгах.

Не так давно, года три назад, черт меня дернул купить книгу, достаточно редкую — переписку Марлен Дитрих и Эриха Марии Ремарка. У них был роман, долгий, но потом она бросила Ремарка и ушла к Жану Габену, к этому большому французскому актеру с каменным лицом. Такой мачо-мачо. Она бросила Ремарка и из-за этого он невероятно переживал. Переписка называется «Скажи, что ты меня любишь». Это даже не просьба, это некое требование Ремарка к Марлен! И читая эту книгу, мне становится не по себе. Потому что вдруг человек, который на «Западном фронте без перемен» написал... Как он писал: когда идет дождь, ты стоишь на мосту, черное пальто пропахло табаком и дождем. Ты бросаешь окурок в Сену, делаешь глоток кальвадоса из фляжки и идешь спасать мир от фашистов. В этом была какая-то романтика... И вдруг этот человек предстает перед тобой в совершенно ином свете. Он невероятно слаб, он скулит, он умоляет, он просит у Марлен хоть чуть-чуть обратить на него внимание. Видимо, в любовных отношениях она его называла Альфредик. И он пишет: «Альфредик очень скучает по тебе», «Альфредик хочет, чтобы ты погладила его по головке». На прекрасные писательские письма, очень уничижительные, на два-три листа ответ — в лучшем случае маленький росчерк от Марлен Дитрих. Что-то типа: «Были в Гамбурге, в клубе услышали одну симпатичную группу, запомни их — Beatles».

Вот я вам рассказал, что Ремарк мне заменил отца, и вдруг ты читаешь — и тебе стыдно, потому что это все равно что узнать, что папа слаб. Причем не то чтобы слаб, а уничижительно слаб. И мне так было неловко за это... От этого не по себе. Я закрыл эту книгу. Был очень расстроен от несоответствия. Человек описывал мачо. Мне эта мысль не давала покоя месяца два, а потом я взял и решил посмотреть: а когда все это происходило? И проверил. Оказывается, что именно в это самое время Ремарк писал свой самый великий роман «Триумфальная арка». И я подумал, что, наверное, то, что сейчас произошло, это последний урок Ремарка для меня, потому что жизнь нас порой так колошматит... Я думаю, большинство из нас знает, что такое агония неразделенной любви. И ты находишься на самом дне, в самом аду, цепляешься за все, унижаешься, ты просто ползешь. И находишь в себе силы сублимировать это свое состояние в манифест мужественности, доброты, всего, чего угодно, порядочности. И это величайший дар. Сколько Ремарк сделал, чтобы отходить от этого и писать свое произведение!

Я как-то вел аукцион у нас на Белорусской в торговом доме. Это был благотворительный аукцион советских новогодних игрушек. На стене висит увеличенное письмо Наполеона Жозефине. Это гордость этого аукциона, потому что это самый дорогой лот, проданный за миллион долларов. И это письмо Жозефине из Египта. Он только что взял Египет, эти парни в медвежьих шапках только что всех раскидали. И он сидит и на барабане пишет: «Жозефина, почему ты мне не отвечаешь? Мне пишут, что у тебя все чаще стал появляться виконт такой-то, еще что-то». Чувак только что прошел пол-Африки, взял пирамиды!

А Маяковский? Который скребся в ванную к Лилии Брик и Осипу Брику, которые прятались от него? А он скулил и просил обратить на него внимание.

— У Станислава есть еще один вопрос. Он пишет, что вы родились в России, долгое время живете в Латвии. Успели ли вы понять, в чем, собственно, разница между латышами и русскими?

— Конечно. Да и вы это поймете, если приедете туда хотя бы на день. Вы имеете в виду в чем разницу? Разумеется, она есть. Если есть даже разница ментальная. Кстати, генетическая, как выяснилось, тоже. Одни более сдержанны, другие более веселые.

— Вы часто ездите по загранице. Это все-таки миф, что русских всюду не любят? Я слышу диаметрально противоположные мнения. Где-то говорят, что просто ненавидят, где-то говорят, что ждут с распростертыми объятиями.

— Я думаю, что если вы сейчас приедете на Украину, вы получите ответ на свой вопрос. Я удивился, где русских очень любят, — в Перу.

— Наверное, потому что не каждый русский долетит до середины... Перу.

— Да, видимо, именно поэтому. Потому что это страна, которую гнобили все все время, с тех пор как Писсаро десантировался там. Сначала испанцы долгое время высасывали и золото инков, и обращали людей в христианство. На смену испанцам пришли американцы. А русские никогда ничего не делали плохого перуанцам. Поэтому каждый человек, который узнавал, что мы из России, оживал и говорил, что это здорово. Это был август, санкционное время. Нас спрашивали: «Вы теперь будете покупать мясо в Аргентине?» Я подозреваю, что так во всей Латинской Америке. Просто потому что мы не успели там наследить.

— Но вы успели наследить во многих странах мира! Один из наших читателей спрашивает, в какой стране планируете ближайший отдых организовать?

— Отдых? В ближайшее время я так сильно не собираюсь отдыхать, мы же знаем, после январских каникул надо серьезно поработать до майских. Я думаю, что я вернусь в Мьянму — страну Бирму. Мне она очень нравится. Я понял, что мне ее не хватило, не хватило улыбчивых людей, этой в хорошем смысле экзотики. Я хочу пожить в монастыре летающих кошек. Попить вина, которое они там делают.

Хочу пройтись по дороге в Мандалай. Про нее пел Фрэнк Синатра. А потом спел Робби Уильямс — но это совершенно другая песня. ...Это дорога колонизаторов, про это интересно читать. Оруэлл работал в Бирме полицейским. Он был одним из начальников полиции и разбирал, выяснял, кто провинился. Тот самый человек, который написал «Скотный двор» и «1984». У него есть прекрасные произведения, которые мало кто читал, потому что они не антиутопии. «Дни в Бирме». Очень напоминает Лермонтова и «Героя нашего времени». Такой же английский офицер, который устал от жизни и который вынужден жить в этой экзотической стране. Он влюблен в местную девушку. Как складываются его отношения... Рекомендую на досуге почитать. Очень интересная страна.

— А кризис, о котором все говорят, уже внес какие-то коррективы в планы или в Москве, в Риге все более-менее?

— Я, наверное, как и большинство, стал меньше зарабатывать. Точнее, не меньше, но мы прекрасно знаем, что рубль сейчас весит гораздо меньше. Ты не то что за пределами России можешь себе гораздо меньше позволить, ты и в России на эти деньги меньше себе позволяешь. Продавцы услуг, товаров повышают цены. И не потому что они такие алчные и хотят навариться на людской беде. Я как-то на радио «Серебряный дождь» проводил опрос перед Новым годом. Я говорил, что все будут говорить о повышении цен, мол, сейчас повысят цены. А у меня к вам вопрос: вы — наши слушатели, а у нас, как правило, сегмент — средний класс, то есть люди, которых нельзя назвать состоятельными. Кровь и плоть демократического общества. А кто их будет повышать? Их будете повышать вы. Вы владельцы, совладельцы бизнеса. Позвоните мне и расскажите, как и на что вы будете повышать цены. И оказалось, что это невероятно важно: они все будут повышать. При этом большинство из дозвонившихся говорили, что именно на услуги будут стараться не повышать цены, а вот на то, что им самим обходится дорого...

— Все взаимосвязано. Раз поставки идут из-за границы за доллары, то никто не будет работать себе в убыток. Еще вопрос про кризис от Евгения Геннадьевича. Возможно ли массовое сокращение работников СМИ, банковских служащих просто за ненадобностью?

— Я думаю, это вопрос не ко мне, поскольку я не начальник.

— Наверное, к вам как к работнику СМИ.

— Как читатель и зритель, я вижу, что сокращают сотрудников Первого канала. Посмотрите в Яндексе. Сокращают и банковский сектор. ВТБ сократили. Ответ — да. И мне кажется, впереди еще ой-ой-ой что нас ждет.

— Очень часто слышу эту фразу, что нас впереди нас ждет что-то страшное. Уже хочется, чтобы это страшное уже случилось, чтобы жить дальше. Давайте лучше вернемся к вопросу о путешествиях...

— Я хочу развить тему. Есть в Москве руководитель департамента культуры Сергей Капков. Недавно он в ответ на вопрос «А что будет с Москвой?» обругал журналистку. «А что вы все переживаете? Поднимайте жопу и идите работайте!» — сказал Капков. Был шок, конечно, государственный человек говорит в такой резкой форме. А смысл в том, что это замечание справедливое.

Я являюсь голосом одной авиакомпании. Я им записываю аудиоролики. Записывал я их за углом от своего дома. Заходишь в эту студию, поднимаешься на лифте, а там рай для хипстера. Там стоят велосипеды, какие-то расслабленные ребята, девушка в платье в горошек с воротничком сидит перед компьютером. И явно с ней можно поговорить о новом фильме Андерсена «Отель Гранд Будапешт». На крышу у них можно выйти и покурить с чашкой кофе с видами на крыши Сретенки. Идиллия. И в какой-то момент авиакомпания мне говорит: «Алекс, вы знаете, мы больше не будем здесь записывать. Мы будем записывать в другой студии, на Соколе». Я приезжаю на Сокол, начало промзоны, какое-то странное здание — был завод, стал офисом. Заходишь, а там сидит девушка-администратор, такая Света из Иваново, румяная. На стене висит единственное украшение этого офиса, картинка, знакомая всем до боли, — лягушка, душащая аиста. «Никогда не сдавайся». Единственное, что схоже, — это звукооператор. Только в первой студии он называется саунд-продюсер, а тут звукооператор. Они молодцы, делают свое дело. И цены, главное, одинаковые. То есть они одинаково берут за аудиоролики. Я спрашиваю, почему они туда переехали, неудобно же, далеко. Мне сказали, что те плохо работают. До них не дозвониться раньше 11. Там вечно проблемы с бухгалтерией.

И буквально перед Новым годом они звонят: нужно записать срочный ролик, прямо завтра утром, в 11, потому что новый рейс в Воронеж... Я ответил, что не смогу приехать, потому что просто не успею. Я предложил вернуться к этой студии. Мы возвращаемся в эту студию, а там, знаете ли, все то же самое: велосипедики, спящая девушка в платьице в горошек... Мы записываем ролик. Они снова говорят, что не могут дать гонорар, потому что у них нет наличных. Я вам скажу, что деньги не настолько большие, но прошло уже больше месяца, а они так и не позвонили.

И вот что я хочу сказать. Эта девушка в платьице в горошек, с которой можно поговорить об Андерсене, сейчас станет одной из первых рекрутируемых в новую армию безработных, которая появляется в нашей стране. Она будет подавать свое резюме, и никто не будет на него обращать внимание. Работы не будет. В конечном итоге она устроится какой-нибудь поденщицей. Сейчас они не поднимают жопу. Им привели авиакомпанию, которая записывает раз в неделю ролики (а это постоянный доход). Они вообще не ударили пальцем о палец, чтобы вцепиться, задержать клиента. Они по-прежнему вот так... А те ребята из промзоны молодцы. Они как раз переживут этот кризис. И здесь уже вопрос не об эстетике. Эстетически мне предпочтительнее первая компания, но я понимаю, что если они ничего не сделают, не послушают Капкова... Адресно нужно работать.

— Вчера вы рассказали, какой город оказал на вас огромное влияние, который влюбил вас беспросветно. Но у нас похожий вопрос от нашего слушателя — какой город на планете, в котором вы побывали без съемочной группы, вас «зацепил».

— А в большинстве мест на планете я был без съемочной группы. Мьянма, Бирма, Нью-Йорк. В основном я путешествую без камер. Я пишу статьи в журналы или собираю материал для своего блога. Но больше я пишу в книгу. Та книга, которая выйдет, — «Флаги на карте», она будет как раз об этих самых путешествиях в разные страны.

— А российская глубинка? Какой город в России на вас произвел впечатление помимо Москвы, Питера?

— Я очень люблю город Плес. Он очень нежный. Там когда-то должны были проложить железную дорогу, но по каким-то причинам она прошла выше — через Иваново. Плес замариновался. Там нет новых построек, нет хрущевок. Там есть несколько пансионатов. Один из которых — пансионат для старых актеров театров. В Плесе живет 2000 человек. Я очень люблю туда приезжать, потому что это свой мир: мощеные мостовые, актрисы — старенькие женщины. «А что это вы, молодой человек, тут фотографируете? Понятно. А я сыграла в фильме „15-летний капитан!“ Она играет сейчас в театре какие-то проходные роли.

В этом городе живет чудесная женщина Елена. Она выглядит как кустодиевская барышня, пьет чай из блюдечка. Замужем за французом, которого зовут Андре Маньеран. У них двое или трое детей. Они живут, открыли гостиницу-приют. К ним приезжают гости. Но детей у них 12, остальных они удочерили-усыновили. Представьте себе француза, который пишет романы о Сибири и издает из во Франции, эту Елену, 12 детей, которые работают в этом пансионате... В Плесе есть еще один француз, некто Ланской. Он — потомок белогвардейских эмигрантов. Эти два француза в 2000-м городе ненавидят друг друга. Они обходят друг друга стороной. Представляете? Потому что Андре социалист, работал в газете „Юманите“ — газете французских коммунистов. А второй — монархист. Два француза в маленьком городке! Казалось бы...

Кроме этого, там городок художников. Несколько мастерских, у них там целая художественная диаспора. Они собираются, рисуют пейзажи. Там дом-музей Левитана, Левитан приезжал работать туда со своей ученицей и любовницей, и со своим другом, откуда их прогнали. Это тоже легенда Плеса. Ладно имена, главное, что люди там какие! Эти белые пароходы, копченые лещи знаменитые. Будете в Плесе — обязательно попробуйте, купите у Бори-армянина, потому что он коптит как-то особенно, на ольховых ветках. У него покупают именно местные. Сотрудники ФСО во время волжского путешествия Медведева покупали лещей именно у Бори. Это чудесный, славный город. Мне еще очень понравились казачьи станицы Ростовской области. Я говорю не о Вешенской раскрученной истории Шолохова, а скорее о более аутентичном. По-своему жестко, по-своему нежно, красиво. Понравилось там.

— Когда вы прибываете в город, вы просите сказать от местных по две черты, которые им нравятся, и две, которые не нравятся. Не буду интересоваться, какие черты нравятся в нашем городе. Есть какая-либо закономерность? Есть в разных городах черты, которые указывают практически все? Или это такой разнобой, что и говорить не о чем?

— Нет, я впервые в Сургуте спросил слушателей об этом, потому что я только что с самолета, мне нужно было хотя бы понять, что это за город. Мне было интересно.

— Интересный метод, я даже подумал, что надо бы его взять на вооружение.

— Конечно, возьмите. Но просто я хотел услышать, чем живут сургутяне. Что нравится, что нет. Интересно. У меня еще нет впечатлений. Нет минусов: здесь я в комфортных условиях. Вчера был чудесный вечер, сегодня гонял на снегоходе с ребятами. Погода отличная. Если бы я пожил, наверняка минусы бы были. Но сейчас мне еще нравится. Я заметил, что здесь в северных людях есть... Мы остановились, вышли, и я завис: день, снег, машины. Бывает так: остановишься, глаза стекленеют. Я вдруг понял, что у меня это происходит третий раз за день. Давление или что-то еще у вас... Есть какая-то северная медитация, наверное. Ты стоишь, размышляешь, успокаиваешься. Я ощутил, что я немного приостановился. Я не медитировал. Но почему-то подумал, что здесь так и живут люди.

— Опять же Станислав, любопытный товарищ, спрашивает про конец истории про „М.К.А.Д.“. При каких условиях вы перестанете участвовать в этом проекте?

— Должна произойти по крайней мере одна вещь из двух: либо нам надоест играть этот спектакль, либо зрителям надоест ходить на этот спектакль. Но пока билеты на него продаются хорошо. Там идет сарафанное радио, люди рекомендуют, идут, не уходят разочарованными. И нам это прямо в удовольствие.

— Вы с Михаилом Козыревым раньше работали вместе и на телеканале „Дождь“, а сейчас и на „Серебряном дожде“. Почему ушли с телеканала „Дождь“? Не хватает ваших „Мгновений“, спрашивает еще один наш читатель.

— Я ушел по политическим соображениям, точнее, по аполитическим соображениям.

— То есть канал стал, с вашей точки зрения, более политическим?

— Это не с моей точки зрения, это так и есть. Я действительно работаю на телеканале „Дождь“ с первого кадра. Первым человеком, появившимся в эфире телеканала, был я. Это был тестовый эфир. Как вы знаете, у меня была там своя программа „Мгновения“, она была социальная, культурологическая. Потом было шоу „Тарантинки“. Но к тому времени уже начались массовые движение протестные. Насколько я понимаю, Наташа Синдеева, руководитель телеканала „Дождь“, хотела сделать в хорошем смысле светскую телекомпанию. Как „Серебряный дождь“, только по телевизору, где будут представлены разные мнения. Она набрала людей. Но началось время массовых протестов, волнений. И те молодые люди, которых набрала Наташа, стали снимать репортажи. И это было необычно, ново, круто, потому что никто больше не показывал с этой точки зрения события. Это стали смотреть. Стали смотреть в основном это. Телеканал стал ассоциироваться именно с политическими новостями, остросоциальными. И я понимаю, что у Наташи не было в планах сделать что-то подобное, но это твои люди, и они так считают сейчас. Они высказываются. И что ты им будешь говорить? Она такой человек, не смогла противиться. И славно. И в какой-то момент любой телеканал частный, любая радиостанция — это бизнес в первую очередь. Мы собрались, она сказала нам, что сейчас основное количество просмотров — у политических новостей. Телеканал ассоциируется именно с этим. Поэтому она предложила переформатироваться. Может быть, уходить в новостной сегмент, потому что то востребовано. Тот же самый Миша Козырев ушел. Раньше у него были концерты в студии. А сейчас он онлайн обсуждает политические новости со слушателями.

А я не согласился. Я не пойду по двум причинам. Первая причина — я иностранный гражданин, гражданин Латвии. Чуров не крал у меня голос. Путин — не мой президент. Мне бы не понравилось, если бы кто-то по главной улице Риги шел бы, неся протестный лозунг. С чего вдруг вы приезжаете в мою страну и говорите нам, что правильно, а что нет? Я не имею морального права. Второе — мне не интересна политика вообще. Я не буду это делать. Мы попрощались до лучших времен, когда телеканал опять станет информационно-развлекательным. Мы поддерживаем отношения с Наташей, мы друзья и все такое, но политика мне не интересна в принципе. Тем более политика в России. Я стараюсь избегать не только разговоров о ней, но и даже слышать. Я не хочу слышать все эти фамилии и клички: Яценюк, Моторола... Почему я вообще должен думать об этих людях? Но это навязывается, вылезает из телевизора. Я не хочу склоняться ни на чью сторону, как мне навязывают. Это вопрос твоего и только твоего выбора.

— К слову, о выборе. Ваш выбор — это утренний эфир или вечерний? Сова вы или жаворонок? Есть ли планы вернуться в утренний эфир „Серебряного дождя“?

— Я устал от утреннего эфира. В Латвии, когда я работал на радио, я лет 6 вел утренний эфир, с 7 до 11 утра. И в Москве вел программу „Завтрак для чемпионов“. Название мы стырили у Курта Воннегута, который в свою очередь стырил это у компании, производящей хлопья. Не то чтобы я сова, просто это кажется, что кто рано встает, тому бог подает, с 7 до 11 оттарабанил — и все. Ничего подобного! В полдень тебя невероятно рубит, на дворе солнце, а тебе хочется спать. Ты ложишься спать и просыпаешься ближе к 3-4, когда солнце заходит. Это очень неудобное время, хотя на радио считается главным сегментом. Собственно, радио слушают по дороге на работу и домой. Радио теперь живет только в автомобилях. Есть кафе, офисы, квартиры, но...

— Чисто субъективно: считаю, что вы больше „вечерний“ ведущий.

— Послушали бы мои утренние эфиры!

**//— А я слушал. Я раньше слушал „Что-то хорошее“, потом оно исчезло и потом появился „Завтрак для чемпионов“...
Давайте завершать. Последний вопрос опять же от Ольги под ником „Иероглиф8“: иногда бывают моменты, когда необходимо сделать серьезный выбор, который окажет влияние на дальнейшую жизнь. Можете ли вы вспомнить о поворотных моментах вашей жизни?//**

— Выбор мы делаем, наверное, каждый день...

— Каждый час.

— И что-то я думаю о том, что не дано нам понять, поворотный этот выбор или нет. Может, мы что-то решаем и не понимаем, от чего мы себя спасли или, наоборот, уберегли. Не возьмусь размышлять на эту тему.

Вы меня спросили о телеканале — я ответил. Это был выбор или нет? Для меня он был органичным. Ты выбираешь по своей совести, по своему мировоззрению. Если бы я сейчас делал программу о политике, я бы сам себя неорганично чувствовал. Я же говорил, что у меня аллергия на эти имена даже. Зачем? Ради денег? Телеканал „Дождь“ не про деньги. Так что выбор... Не знаю.

— Сложный вопрос.

— Я бы с удовольствием прожил еще раз ту жизнь, которую прожил. Она была непростой, но тем не менее.

— Тут надо сделать важную ремарку: она не была, она, слава богу, продолжается. Мы благодарим нашего замечательного гостя Алекса Дубаса, который сегодня практически провел эфир на siapress.ru. Вы можете слушать его во вторник, среду и четверг с 7 до 9 вечера по Москве на „Серебряном дожде“.

— Можете видеть на телеканале „Культура“...

— Ну, и „Мою планету“ можно ловить. Большое спасибо вам, что вы не только пришли к нам на siapess.ru, в „Порт“ и приехали в Сургут. Я надеюсь, это не последний ваш приезд.

— Хочу поблагодарить, в свою очередь, жителей города Сургута, тех кто вчера был в „Порту“, тех, кто сегодня задавал эти вопросы. Это все говорит о том, что вы очень вдумчивые люди. Вопросы совсем не простые. Они говорят о том, что вы готовились, что вам действительно интересно узнать ответы на них. Я в тихом восторге от вас. Спасибо!

Эфир siapress.ru

Поделиться
Отправить
Запинить
Популярное