The Living Stones: «Инструментальная музыка — более широкое поле для экспериментов, чем вокальная»

Первый релиз сургутской инструментальной рок-группы The Living Stones воплотился в виде CD. Это событие стало поводом поговорить с участниками коллектива: мы побеседовали о диске The Universe, поисках нового звучания, отношениях в группе, местных фестивалях и даже о музыкантах-выскочках.

Антон Луценко, Максим Грязнов, Данила Карпенко, Артем Бровенко. Фото: архив The Living Stones

— Начнем с имени. The Living Stones — почему вы выбрали такое название?

Артем Бровенко (теппинг-соло-, ритм-гитара): Сначала это было Livingstone: название придумывали барабанщик Влад Паршин и гитарист Игорь Мандрыка. Собственно, сначала группа и состояла из этих двух музыкантов: они выступали в баре, играли каверы Noize MC, «Сплина». Влад был под впечатлением от книги «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», и вот так и сложилось это название. Когда группа сформировалась, мы решили переименоваться в The Living Stones — чтобы обозначить, что нас много. И теперь название уже не имеет отношения к притче Ричарда Баха, можно сказать, что оно переводится как «живые камни», что само по себе довольно необычно.

— Вы играете без вокалиста. Почему?

Максим Грязнов (соло-, ритм-гитара): Мы изначально не планировали играть с вокалистом, потому что решили, что каждый музыкант должен звучать, а вокал все-таки перетягивает внимание на себя. У нас соло-гитара или теппинг-соло гитара вполне заменяют голос. К тому же группе у нас никто не умеет петь (смеется), но даже если бы и умели — без вокала все равно хорошо.

Артем: У каждого участника большая любовь к музыке, к музыкальным инструментам. Мы создаем ее не для того, чтобы петь, а чтобы каждому участнику с инструментом можно было бы самовыразиться, и инструментальная музыка в этом плане, действительно, представляет собой более широкое поле для экспериментов, чем вокальная.

— Ну, инструментал у вас вполне хорош. А сайд-проекты с сургутскими вокалистами не пробовали организовать?

Артем: Были задумки: одно время мы искали девушку с высоким голосом, которая могла бы использовать свой голос как еще один инструмент, то есть петь не песенные тексты, а вокализы. Но, к сожалению, этот проект так и остался нереализованным, и к нему мы пока возвращаться не будем.

— Помните скандал с Юрием Лозой, который всем открыл глаза на то, что Rolling Stones ни разу не настроили гитары, Led Zeppelin вообще невозможно слушать и так далее. На ваш слух, кого из классических рокеров уж точно никак нельзя упрекнуть в отсутствии умения играть?

Максим: Я думаю, Deep Purple. На момент взлета у них был фантастический клавишник Джон Лорд и соло-гитарист Ричи Блэкмор.

Данила Карпенко (бас-гитара): У меня отец очень любит Deep Purple, поэтому я могу подписаться под каждым словом признательности к этому коллективу.

Артем: Я не такой большой фанат классического рока, но знаю интересный факт: Джимми Пейдж в Led Zeppelin играл на электрогитаре в строе DADGAD. Я играю тоже в этом строе — и на электро, и на акустике, потому что стандартный строй меня не вдохновляет. Невольно начинаешь испытывать к Пейджу симпатию (смеется). Хотя уважения достойно и то, что его музыка уже все-таки считается эталоном рок-звучания.

Антон Луценко (ударные): Я не люблю слушать старую рок-музыку, откровенно говоря.

— Давайте поговорим о вашем звучании. На презентации альбома вы прихвастнули, что у одного из ваших гитаристов более атмосферный звук — что это значит и каким образом вы его добиваетесь?

Артем: Ну, не скажу, что оно совсем уж уникальное (смеется). Но я задаю атмосферу в группе, можно сказать, что это некий фон для более агрессивной игры Максима. Вообще-то изначально мы собирались с Максимом играть пост-рок — это было в самом начале 2015 года; меня всегда привлекало в рок-музыке не агрессивное звучание, дисторшн, а более меланхоличный, даже космический звук реверберации и дилэя. Методика его достижения достаточно проста: настройки инструментов и ноты. Можно и без нот (смеется).

— То есть это даже больше такой эмбиент. Или спейс-рок?

Максим: Нет, мы все-таки ближе именно к пост-року, я бы назвал это experimental post rock, который объединяет в себе несколько жанров рок-музыки.

— На кого ориентируетесь в этом направлении? Если говорить о меланхоличном космическом звуке, то в первую очередь на ум приходит Pink Floyd. Но у вас наверняка есть множество других имен.

Артем: По поводу Pink Floyd, кстати. В свое время был даже такой конфликт: у меня есть любимая московская группа Mooncake, она играет с 2006 года, и с самого начала их обвиняли, что их саунд слишком подвержен влиянию Pink Floyd, и они, чтобы уйти от этих придирок, в конце концов расширили состав и изменили звучание. Мы, собственно, стремимся идти от того, что находится у нас в голове, и стараемся не сильно попадать под влияние каких-либо знаменитых артистов, чтобы избежать разговоров, что мы стараемся быть похожими на кого-либо.

Данила: Хотя можно сказать, что есть у нас какие-то пересечения с Mogwai: нам об этом уже говорили. Есть сходство в звуке, в строении композиций.

— Свой последний альбом Pink Floyd, кстати, писали на основе отрывков всевозможных джемов, из которых в итоге составили композиции. А как вы пишете музыку? Это процесс общий, или у каждого трека есть свой четко обозначенный автор?

Артем: На этот вопрос, пожалуй, стоит ответить Даниле, который в последнее время просто фонтанирует идеями: большинство композиций начинается с его мощной басовой партии (смеются).

Данила: Да, идеи переливают через край: кто-то приходит с отрывком, гармонией, и по ходу игры все добавляют свои партии. Это коллективная работа, где каждый вносит свою лепту. Но тот, кто принес основную идею — рифф, мелодическое решение — тот и будет основным автором и «владельцем» композиции: он будет ее продюсировать и определять саунд, за ним же закрепляется право на название — как вы понимаете, в инструментальной музыке этот аспект немаловажен.

Артем: Антон как барабанщик оказался в невыгодном положении, конечно (смеются).

— Кажется, у вас достаточно легкое звучание для пост-рока…

Антон: Первый альбом The Living Stones, действительно, достаточно легок: там один барабан, довольно аккуратные электрогитары — и кажется, что ему не достает такого серьезного драйва. Мы учли это, и в новой программе энергии будет больше.

Артем: Звук на первом альбоме действительно акустический, я бы даже сказал, фолковый. Теперь же мы хотим углубиться в атмосферу настоящего пост-рока и искать себя, отходя от него, а не стремясь к нему. Музыка будет более динамичной, роковой.

— Где вы обычно представляете свою музыку?

Максим: Мы редко выступаем, но это не значит, что мест вовсе нет. Немного, но есть: тот же паб Joint, например, там хорошо организовано пространство, достаточно хороший звук. Есть более камерные помещения типа кофеен, например. Хотя людей там немного, конечно. Ночные клубы можно упомянуть, но там надо смотреть, какова акустика.

Артем: Площадок в принципе мало, и это одна из причин редких выступлений, конечно. Наше постоянное место — кофейня Chaplin, где мы время от времени собираем людей, но места там мало, многие не вмещаются. В «Порту» было отлично, мы презентовали там программу The Universe. Можно было бы в нем выступать, но, насколько я знаю, там можно подавать заявки на выступления только раз в полгода.

— А региональные фестивали?

Максим: У нас проблема с неформатностью: мы практически ни к какой программе из представленных в округе не подходим. Нас, например, звали на «Бессонницу»; в том же Ханты-Мансийске проходят мероприятия — но в них участвуют группы совершенно иных стилей. Если мы подготовим более подходящую программу, которая впишется в программу, то, конечно, будем рады выступить. Возможности есть.

Антон: По поводу фестивалей я как не местный, кстати, могу сказать. Я сам из Курганской области, там музыкальное, фестивальное движение более развито. Есть, например, небольшой город Шадринск, полтора-два часа езды от Кургана. Там каждый год проводится фестиваль «Город на Исети». Организована площадка, звук, выступление бесплатное — может приехать группа, которая играет хоть полгода всего: для этого есть несколько номинаций, в которых выступают коллективы в зависимости от стажа. Это стадион, туда приходят люди. В Кургане тоже множество фестивалей проводилось — как с хэдлайнерами из Питера или Москвы, так и с коллективами из других регионов.

— Удаленность нашего округа имеет значение…

Антон: Возможно. Но опять же, даже если не брать приезжих артистов — местные там ведь тоже лучше организованы, у них есть поддержка властей, хотя регион, по сути, бедный, денег не так много, чтобы о фестивалях думать. Тем не менее, движение развивается, есть спонсоры, которые поддерживают. Здесь этого нет.

— Ваш альбом вышел на CD. Где, кстати, вы его записывали?

Артем: Мы записываемся на студии «Эхо Оби», это одна из лучших студий в городе, причем во всем — начиная с атмосферы и заканчивая оборудованием и профессионализмом сотрудников. Мы все этапы прошли на ней — от записи до мастеринга. Сведением занимался Сергей Акуленко, кстати, создатель студии. Собственно, вопроса, где записываться, и не было изначально: я с 2012 года все хотел попробовать попасть на «Эхо Оби» еще со своими сольными композициями, а когда группа была создана, ребята поддержали мой выбор.

— С чем связана такая любовь к физическому носителю? CD сейчас неактуальны…

Артем: Мы заказали небольшой тираж, исключительно для ценителей. Можно сказать, это такой сувенир, приобретая который, можно выказать музыкантам свое отношение к ним. По крайней мере, я воспринимаю CD именно так: он, по сути, перестал быть необходим, потому что музыку давно уже слушают без него.

Данила: Да, тираж, можно сказать, для нас самих, для наших друзей.

CD The Universe, кстати, можно найти в кофейне Chaplin. Фото: архив The Living Stones

— Под финал разговора обратимся к вашим молодым коллегам, которые только начинают свой творческий путь. Какие бы вы дали им советы? Подводные камни, типичные ошибки и прочее…

Артем: Надо сказать в первую очередь про взаимоотношения. Группа — это семья, банально, но это так.

Максим: Спасибо, сынок! (смеются)

Артем: Не может быть хорошей музыки, если в коллективе разлад: мы испытывали это на себе, ничего хорошего действительно не может получиться. Разные ситуации случаются, мелочи — кто-то не пришел на репетицию, кто-то не может сыграться — кажется, что все это терпимо, и мы игнорировали это поначалу, но надо понимать: в итоге все накапливается и в какой-то момент общее недовольство прорывается. Поэтому в творческом процессе надо решать все вопросы сразу, не копить обид. Ну, и дисциплина в первую очередь!

Данила: Главное — желание играть: все остальное придет. Если начали, то сначала играйте простые вещи, не завышайте себе планку сразу, вы не станете играть сразу как кумиры. Поэтому играйте так, как можете: было бы желание. Даже если к вам на концерты никто не станет ходить, не вешайте нос, работайте.

Максим: Да, важно, чтобы это было в кайф. Чтобы тем ребятам, которые играют с тобой, это было тоже нужно. Нужна поддержка со стороны товарищей. Завышать планку, конечно, не стоит, но, с другой стороны, и замыкаться на каких-то своих первых удачах тоже глупо: растите, думайте, слушайте, играйте, экспериментируйте.

Антон: Много чего можно сказать. Я давно занимаюсь музыкой, уже много групп повидал. Учтите, что просто не будет, будет сложно, но нельзя сдаваться, опускать руки. Если говорить о каких-то практических вещах, тот тут все очевидно. Нужно помещение для репетиции. Если играете акустику, это проще: можно тихо-мирно и в домашних условиях сыграть, главное, чтобы соседи понимали. Но для электричества нужно отдельное помещение. Подойдет отопляемый гараж, например. Еще приготовьтесь к тому, что музыка — это затратное дело, которое требует постоянного вложения денег: траты на инструменты, аппаратуру, комбики, звук, аренду помещения — постоянны.

Самое, пожалуй, главное для новичков: не надо торопиться показывать плоды трудов публике до тех пор, пока не будете уверены в том, что сделали именно то, что достойно ее внимания. Есть группы-выскочки: порепетировали год — их понесло, им показалось, что они отлично звучат; а через год они переслушивают свои первые записи и понимают: полная ерунда. Многие на этом этапе торопятся и бегут на сцену или начинают массово себя рекламировать. Но если группа из себя ничего не представляет и при этом выходит на сцену, публика, уж поверьте, это услышит и поймет, что артисты не ахти. Первое впечатление окажется плохим — а это важно. Потому что потом, когда уже и материал у группы станет лучше, и умение будет отшлифовано, публика не придет, потому что она-то запомнила именно первое выступление.

Отношения в группе постоянно меняются: к этому тоже надо быть готовыми. Состав может формироваться годами, разваливаться, снова сходиться: все равно не надо останавливаться. Да если это вам по душе, вы и не остановитесь!

— На диске The Universe девять треков. Наверняка за бортом осталось множество других композиций: как с ними поступите?

Артем: Мы решили записать EP уже в новом звуке.

Антон: Да, там будет «Сингл №1», вещь, которая не вошла в первый альбом именно потому, что в рамках его звучания было сложно выразить все идеи, которые мы в нее вкладывали. Сейчас, видимо, пришло ее время: мы придумали, как ее аранжировать, чтобы раскрыть всю ее суть.

Артем: Мы видим, что эта композиция уже полюбилась публике. Всякий раз, играя ее, говорили, что у нее нет имени. Но по случаю записи название все-таки придумали: Where do you go? — «Куда ты?» С вопросом. Это композиция, где все под вопросом, но она — как надежда. Рифф — всего два аккорда, но он вызывает у меня ассоциацию с целой вселенной, миром, который уходит, покидает нас.

Максим: Эти две ноты, кстати, срезонировали с каждым из нас, у каждого появились свои мысли, образы — и мы вокруг них и построили целый мир, которому можно задать этот вопрос: «Куда ты?»

Видео: Юрий Семенков

Публикация siapress.ru

Поделиться
Отправить
Запинить
Популярное