Ctrl + ↑ Позднее

Впервые вижу. «Квартал. На последнем этаже»

Группа «Квартал» как никто другой, наверное, заслуживает подробнейшего жизнеописания — к сожалению, книг об истории коллектива не предвидится, зато вышел 40-минутный фильм Игоря Маркова, который дает возможность не только посмотреть на любимых артистов, но и узнать кое-что новое.

Фото: facebook.com/kvartalmusic

Так, например, совершенно неожиданно открывается подоплека участия певицы Маши Кац в записи «Резиновых джунглей»: в треклисте альбома сохранился «Первый блюз» в ее исполнении, и ничто не намекает на то, что в середине 90-х лицо и голос «Квартала» могли стать именно такими. О периоде, когда «Квартал» остался буквально без коллектива, рассказывают и уволенная на тот момент вокалистка Татьяна Литвиненко, и непосредственный участник этой истории менеджер Сергей Смолин. Автор фильма предоставил возможность высказаться обеим сторонам конфликта — и надо отдать должное Смолину, не ставшему опровергать версию певицы (он просто охарактеризовал себя как «неприятного типа» и тем самым завоевал расположение как минимум одного зрителя фильма, — догадайтесь, какого).

Вообще, кстати, авторы обходятся без скандальности — притом что богатая история группы может дать массу материалов для каких-нибудь «Русских сенсаций»: это понятно даже при подробном изучении всего лишь выходных данных альбомов. Так, один из самых показательных моментов — появление второй вокалистки Софи Окран — описан здесь хоть и с намеками на некоторые «трения», но при этом без каких-либо негативных эмоций: сегодня и Татьяна, и Софи говорят об этом периоде спокойно и даже с некоей благодарностью — выглядит это в высшей степени достойно и по отношению к зрителю, и по отношению к главному герою повестования.

По объективным причинам, главный герой молчит — но есть архивные кадры, есть воспоминания музыкантов, есть, наконец, кадры посещения кладбища, где похоронен Артур Пилявин. Есть и музыка, созданная им: к слову, в фильме звучат именно записи старого «Квартала» — в том числе потому, что с 1998 года группа не выпустила ни одного альбома с новыми песнями.

В этом плане показательно выступление нынешнего бас-гитариста коллектива Алексея Котречко: «То, что создал Артур, еще долго будет востребованно, потому что сейчас так никто не пишет», — говорит он. Что это значит? Несмотря на многолюдность «Квартала», по факту он всегда состоял из одного человека: увы, это наблюдение группа за 16 лет, прошедших после ухода Пилявина из жизни, ни разу не опровергла. Хотя слова трубача Алексея Дитковского о том, что наконец практически готов новый альбом, внушают осторожный оптимизм. Ждем продолжения славной истории.

Впервые слышу. Египетская сила! Новый Маккартни!

На альбомы Пола Маккартни последних лет двадцати можно писать отзывы, вовсе их не слушая. Понятно, что в их создании участвуют сколько-нибудь модные продюсеры, которых Маккартни, однако, всякий раз подминает под себя, выдавая в итоге очередные вариации на темы «Битлз 21-го века».

Фото: facebook.com/PaulMcCartney

Впрочем, не слушать все эти вариации все-таки невозможно, потому что в каждом альбоме есть как минимум одна-две песни, которые зацепят и задержатся в плейлисте «Часто проигрываемое». Отрадно признавать, что Egypt Station в моем плейлисте останется практически целиком: обычно такой, прямо скажем, сомнительной чести удостаиваются либо признанная классика (Led Zeppelin, Pink Floyd, Beatles опять же), либо совершенно отбитая-отпетая попса типа Decamerone группы «Винтаж». Egypt Station же — симбиоз двух крайностей, воплощение самого Маккартни, попсовика-затейника, но вместе с тем легендарного артиста. Недаром от Fuh You, спродюсированной фронтменом One Republic, оплевались, кажется, все уважающие себя меломаны, а благодаря вещам типа People Want Peace они же наперебой хвалят пластинку, видя в ней бесконечные отсылки к Beatles и Wings.

Как в итоге ко всему этому относиться? Да никак, просто слушать подряд и получать законное удовольствие: в конце концов, именно в этом симбиозе и заключается в очередной раз продемонстрированная «египетская сила» Маккартни.

Впервые слышу. Nick Mason Unattended Luggage (2018)

Бокс-сет с тремя своими дисками Ник Мейсон с недюжинной самоиронией назвал «Багаж без присмотра»: действительно, долгое время два номерных альбома то ли не переиздавались, то ли попросту не были никем востребованы, а третий и вовсе публикуется впервые.

Впрочем, помимо самоиронии, нужно отметить еще и изрядную долю лукавства, ибо, по большому счету, первый диск Nick Mason’s Fictitious Sports (1981) стоило бы приписать Карле Блэй (автору) и Роберту Уайатту (вокалисту), а два других — Рику Фенну: по итогам прослушивания можно словить себя на мысли, что вкладом Ника Мейсона во все три пластинки, помимо игры на ударных, является, ну, разве что имя на обложке. Впрочем, и этого немало: наверняка ведь кто-то (такой, как я) послушает бокс-сет только ради громкого имени.

Вопрос — а нужно ли? И если «Несуществующие виды спорта» на него отвечают, пусть и осторожно, но положительно (несколько приятных софт-роковых песен — почему бы и нет), то коллаборация Mason+Fenn, специализировавшаяся на производстве музыки для рекламных роликов, в двух номерных альбомах Profiles (1985) и White Of The Eye (1987) выдает, по сути, собрание восьмидесятнических телезаставок. Не спасает даже присутствие в «Профилях» Дэвида Гилмора, который делает попытку вытянуть Lie For A Lie: все равно получается трек, который бледно смотрелся бы даже на вышедшем годом ранее диске Гилмора About Face — тоже не самом выдающемся, кстати.

P.S. Вслед за коллекцией Ника Мейсона хотелось бы получить уже багаж Рика Райта, автора не то чтобы невостребованного, а скорее недооцененного.

Впервые вижу. Очарован «Разочарованием»

Писать про разочарование обычно легко. Про «Разочарование» — труднее. Первые десять серий нового мультсериала Мэтта Гроунинга, кажется, не дают практически никаких ответов на возникающие вопросы, включая главный: чем же он так меня цепляет?

Фото: Netflix

Вероятно, дело здесь в нарочито «лузерских» вводных. Так, название может характеризовать приключения троицы главных героев — «атипичной» принцессы Теобини, эльфа с «неочевидным» именем Эльфо и ручным демоном Люци (их похождения из серии в серию завершаются регулярным фейлом, а финал первой части сезона — фейлом эпическим), а может представляться такой заранее запланированной капитуляцией авторов перед слишком многого ждущими критиками. В самом деле, после «Симпсонов» и особенно после «Футурамы» внимание зрителей «Разочарованию» обеспечено — но обеспечен и строгий разбор каждого получасового полета. Собственно, он уже происходит: открывайте YouTube, «КиноПоиск» и прочие источники и погружайтесь в детальный обзор неудач телешоу.

Присоединяться к армии недовольных ценителей не хочется: в конце концов, «Разочарование», долго заправлявшее в течение семи серий, под занавес первой половины сезона все-таки разгоняется и оставляет зрителей на классическом клиффхэнгере. Однако сюжет, как мне кажется, не основной аргумент в пользу в ожидания продолжения, которое планируется после Нового года. Главное — возвращение атмосферы, которая была утрачена с закрытием «Футурамы»: и там, и тут жесткий и даже жестокий абсурд нередко соседствует с безумно трогательными моментами, а самые смешные шутки могут произрастать из чего угодно — зачастую вообще проходя на фоне приключений основных персонажей под совершенно выдающийся саундтрек. Образы героев, кстати, постоянно перекликаются с предшественниками (забавно, что в перевернутой вселенной Гроунинга средневековая Дримландия возникает много позже футуристического Нью-Нью-Йорка): отказаться от сравнений Бин, Эльфо и Люци с Лилой, Фраем и Бендером не под силу, кажется, ни одному человеку, посмотревшему хотя бы по одной серии обоих шоу.

Собственно, в финале десятого эпизода мир будущего передает Дримландии привет: магический шар свидетельствует о том, что команда Planet Express посещала королевство во время путешествия на машине времени (это один из самых безумных сюжетов «Футурамы», кстати). Так что преемственность в данном случае налицо: она как минимум делает смотрение «Разочарования» обязательным для всех, кто до сих пор любовно хранит всю историю похождений Фрая и компании в своей памяти, на жестких дисках компьютеров, а то и вовсе на DVD.

Впервые вижу. «Джоуи»: Это шутка из «Друзей»!

В очередной раз пересмотрев «Друзей», вспомнили об их двухсезонном спин-оффе. Заценили: в течение первого сезона «Джоуи» производил впечатление бесконечно готовящегося к взлету, а во втором сезоне сценаристы разуверились в успехе и принялись устало переиначивать шутки из «материнского» сериала.

Фото: simkl.com

Сюжет вкратце: после завершения истории «Друзей» Джоуи отправляется в Лос-Анджелес, где живет одна из его сестер с 18-летним сыном. Он заводит шашни с симпатичными соседками, попадает во всяческие несуразные ситуации и, естественно, продолжает сниматься в сериалах разной степени сомнительности. Интересно, кстати, что и сам «Джоуи», по большому счету, производит достаточно сомнительное впечатление: несмотря на то, что время от времени здесь возникают вполне себе признанные звезды типа Люси Лью или Кармен Электры, видно, что проект оказался, как сейчас выражаются, «бюджетным». Такие очевидные хитрости, как упоминание пятерых прежних друзей Джоуи, его коронных приемчиков («Как поживаешь?») и прочих частностей, связанных с «Друзьями», тут никак не используются (хотя в «интересных фактах» о сериале говорится, что в каждой серии демонстрируется фотография Мэттью Перри, — подтвердить не могу, не видел): вероятно, денег у создателей хватило только на использование образа центрального персонажа да еще на парочку мелочей типа пингвина Хагси и настенной доски для рисования.

А вот с «творческим переосмыслением» когда-то уже созданного контента проблем не возникает, поэтому чем дальше, тем чаще зритель восклицает по ходу действия: «Это шутка из „Друзей“!» — здесь престарелая стриптизерша передает привет персонажу Денни Де Вито, фиктивная женитьба в Мексике перекликается со свадьбой в Лас-Вегасе, племянник Джоуи Майкл в какой-то момент обзаводится возлюбленной много старше его — и странно, что никто из родни так и не выносил им тройни, и так далее, и тому подобное. Немудрено, что американское ТВ даже не сподобилось показать полностью отснятый второй сезон до конца: российское НТВ в этом плане оказалось более лояльным.

В итоге формула «Джоуи» — 1/6 «Друзей» внезапно оказалась справедлива не только в отношении состава главных героев спин-оффа (вернее, главного героя), но и в отношении, увы, качества всего сериала.

Впервые слышу. Leto (Official Soundtrack) (2018)

Подробнейший саундтрек к «Лету» Кирилла Серебренникова, похоже, способен примирить поклонников фильма и хейтеров: можно прекратить споры о реализме и просто получить удовольствие от хороших песен.

Несведущему человеку, наверное, и невдомек будет, что он слушает не оригиналы Майка и Цоя, а тщательные талантливые стилизации группы «Звери» и Петра Погодаева. Сомнения могут закрасться только при прослушивании каверов на Talking Heads, Игги Попа и прочих западных рок-стар в том виде, в котором они звучали в фильме, — с «дилетантским» вокалом пассажиров и случайных прохожих, «встревающих» в песни. А укрепить уверенность, что тут что-то не то, смогут оригиналы «хитов» ВИА «Здравствуй, песня» и дуэта Татьяны Рузавиной и Сергея Таюшева.

Разношерстный состав сборника наверняка покажется такому слушателю полным винегретом, зато посмотревший фильм не узрит в этом никакой эклектики. Это легко объяснимо, альбом не воспринимается в отрыве от картинки: она встает перед глазами по ходу звучания. Вполне вероятно, что после саундтрека аудитория сподобится на просмотр кино: кто-то с интересом сделает это впервые, кто-то — с большим удовольствием повторит.

Впервые слышу. Винтаж «Сильная девочка» (2018)

После альбома Decamerone (2014), где эксперименты «Винтажа» в подражании Мадонне дошли до пика и парадоксальным образом почти уверили часть публики в том, что группа совершенно оригинальна и не похожа ни на какого другого представителя нашего шоу-биза, наступил затяжной кризис. Дуэт Алексея Романова и Анны Плетневой тихо распался, и вместо него был представлен маловразумительный герлз-бэнд, внезапное появление и стремительное исчезновение которого не заметил, кажется, примерно никто. Анна Плетнева тем временем начала сольную карьеру, в которой не слишком успешно пыталась повторить некоторые наработки своего бывшего коллеги, в результате чего единственно верным решением стало воссоединение с ним и запись новых песен под странной вывеской «Анна Плетнева „Винтаж“».

Они и собраны в альбоме «Сильная девочка», который более интересен не содержанием, а историей четырехлетних метаний своих создателей. Нет, фирменная мелодика Романова (по которой его песни можно безошибочно узнать в исполнении любой местной поп-звезды) здесь на месте — а вот с актуальностью, которая до нынешнего времени была одной из сильных сторон группы, просто беда, ибо звучит «Винтаж» не как на «Декамероне» даже, а скорее как на своем дебютном альбоме. Похоже, дуэт не учел, что с 2007 года прошло слишком много времени, и простыми девичьими песнями про куклы, балерин и «я верю в любовь» сегодня никого не проберешь — разве что упертых поклонников, упражняющихся в создании сентиментального фан-арта, подобного тому, что «украсил» официальное издание альбома.

Долгое время «Винтаж» был моим главным guilty pleasure; ныне удовольствие улетучилось, остался не то чтобы стыд — скорее неловкость. Вероятно, дело поправит анонсированный Романовым следующий альбом «Вавилон», которым он, судя по всему, намерен заняться с вдохновением, сэкономленным на «Сильной девочке».

Впервые вижу. «Кристофер Робин»: грусть, печаль и Винни-неПух

На афише «Кристофера Робина» стоит знак 6+, перед фильмом демонстрируют трейлеры исключительно диснеевских сказок, в зале много малышни — однако следует признать, что кино, несмотря на всю мимимишность игрушек (в этом он может легко конкурировать с не менее умильным «Паддингтоном») предназначено не только для них, но и для сопровождающих их взрослых, многие из которых, вероятно, выбрались в кинотеатр подобно герою Юэна Макгрегора — с большим скрипом оторвавшись от очень важных дел.

Забавна наблюдаемая в зале рекурсия: кино о том, как забавный плюшевый медведь возвращает повзрослевшего и изрядно поскучневшего героя сначала в детство, а потом и в собственную семью, само по себе напоминает взрослым о ценности каждой минуты, проведенной с близкими. Делает оно это, однако, с несвойственным сказкам настроением: безрадостны рабочая рутина Кристофера Робина, разлад в семье, взрослая не по годам дочка; даже Стоакровый лес здесь пусть и не пугает слонопотамами, зато по-настоящему давит унылыми осенними пейзажами и грустящими героями любимого мультфильма (не добавляют счастья и их имена, заменившие знакомые с детства заходеровские: Пятачок превратился в Хрюника, Ослик Иа — в Ушастика, и даже Винни-Пух здесь Винни, просто Винни).

Дети, впрочем, всю эту печаль вряд ли заметят, впечатленные «актерской игрой» любимых персонажей, — тем более что ближе к финалу фильм все-таки вырулит на традиционный для Диснея оптимизм; взрослые же получат очередную иллюстрацию пушкинского назидания про сказку-ложь. Намек в этой сказке, впрочем, прямолинеен: создатели не стали надеяться на то, что реальные кристоферы робины будут упорно разгадывать их посыл, и сделали его максимально доходчивым. Хотя для детской сказки этого более чем достаточно.

Впервые слышу. Matrang «ЭЙА» (2018)

Никогда бы не подумал, что…

В общем, исследование Apple Music чревато и такими открытиями: незатейливый «репчик» под дип-хаус с ориентальными мотивами, выросший как будто из попыток сыграть «Чёрние глязза» прямо поверх трека «Любовь» группы «Грибы». Получилось забавно, но подозреваю, что для закрепления успеха (если считать «ЭЙА» успехом) во втором альбоме артисту срочно придется перепридумывать себя заново: упомянутые «Грибы» и безвестные исполнители «Черных глаз», не озаботившиеся вовремя этим вопросом, не дадут соврать.

Прочитал. Алексей Сальников «Петровы в гриппе и вокруг него»

«Петровы» были взяты исключительно из-за затейливого названия и, конечно, хайпа вокруг «Гриппа» (вокруг которого, собственно, сами Петровы): когда книгу рекомендуют примерно на всех интернет-сайтах — включая даже те, которые вроде вообще на литературе не специализируются, — ее невозможно пропустить.

Начало отзыва многословное: я давно заметил, что манеры авторов, особо меня впечатливших, на какое-то время (как минимум, на время написания отзыва) мне передаются. Сальников вот, например, поразил меня в первую очередь многословностью в доскональном описании на первый взгляд неказистого быта жителей Екатеринбурга. Автослесарь Петров едет с работы домой, чувствуя, как расцвел в его организме вирус; его бывшая жена (с которой он, тем не менее, продолжает жить) только что отболела, сын же находится в самом начале гриппозного марафона. Вроде бы ничего особенного, но с каждой новой страницей повествования жизнь всех троих разворачивается, представляя их ни много ни мало героями чего-то этакого древнегреческого — трагедии ли, комедии ли, а в отдельные моменты — и вовсе джойсовского ремейка «Одиссеи».

Сюрреалистичности рассказам о быте гриппующих свердловчан добавляют рассказы об их друзьях и случайных знакомых (один из них — временами появляющийся в жизни Петрова собутыльник Игорь — обладает то призрачными, то совершенно неиллюзорными признаками Аида с верным Цербером на цепи) и об их прошлом. Так, Петрова оказывается тихой библиотекаршей, временами забавляющейся с чужими мужиками то в подъезде, то в парке (не сразу до читателя дойдет, что «забавы» — это не то, что он подумал, а убийство, для которого Петрова использует обычный кухонный нож), у Петрова же имеется друг детства — писатель, уверенный в своей непризнанной гениальности и доводящий себя и Петрова до мысли о необходимости собственного самоубийства: в итоге главному герою приходится помогать «гению» нажимать на спусковой крючок пистолета и… как ни в чем не бывало продолжать жить свою серую, вроде бы ничем не примечательную жизнь. Сын Петровых, насколько можно понять из болтливости автора, пока ничем себя не проявил, кроме как интереса к комиксам Петрова, в которых ребенка за секунду до автокатастрофы похищают инопланетяне и с ними он проживает множество приключений. Комиксы, кстати, всю дорогу давали какие-то смутные намеки на их связь с описываемой действительностью: например, у Петрова была задумка нарисовать историю о тихой учительнице, которая по ночам оборачивается в маньячку и режет в парках мужиков, но отказывается от затеи после того, как влияние рисунков на реальность становится для него очевидным. Тем удивительнее, что в итоге эти намеки не реализуются в сюжете ни во что.

В принципе, это главное открытие в книге: многословие, щедрое описание мельчайших деталей быта, которые постепенно открывают совершенно сюрреалистичные черты главных героев, в итоге оборачиваются ничем. Несмотря на то, что последняя глава формально связывает концы разных нитей повествования, книга оканчивается настолько внезапно, что недоуменному читателю впору обращаться в интернет за подтверждением — весь ли текстовый файл он скачал, не «ознакомительный» ли это фрагмент.

«Какая у этой басни мораль — а морали здесь нет никакой», — вывод из песни «Наутилуса» (тоже свердловчане, кстати!) вполне характеризует финал повествования, показывающего: самая серая жизнь самого неприметного человеческого существа — это что-то бездонно удивительное. Каждый из нас — тот еще Одиссей, или Улисс, или Эдип, или Аид: все так или иначе играют роли, написанные вечность назад, и распознать их можно, просто присмотревшись к дальнему, ближнему своему, да и к себе тоже. Что с этим делать, однако, совершенно непонятно: судя по финалу, делать ничего и не надо, жить до того момента, когда роль попросту неожиданно прервется.

Ctrl + ↓ Ранее