10 заметок с тегом

Прочитал

Прочитал. Алексей Сальников «Петровы в гриппе и вокруг него»

«Петровы» были взяты исключительно из-за затейливого названия и, конечно, хайпа вокруг «Гриппа» (вокруг которого, собственно, сами Петровы): когда книгу рекомендуют примерно на всех интернет-сайтах — включая даже те, которые вроде вообще на литературе не специализируются, — ее невозможно пропустить.

Начало отзыва многословное: я давно заметил, что манеры авторов, особо меня впечатливших, на какое-то время (как минимум, на время написания отзыва) мне передаются. Сальников вот, например, поразил меня в первую очередь многословностью в доскональном описании на первый взгляд неказистого быта жителей Екатеринбурга. Автослесарь Петров едет с работы домой, чувствуя, как расцвел в его организме вирус; его бывшая жена (с которой он, тем не менее, продолжает жить) только что отболела, сын же находится в самом начале гриппозного марафона. Вроде бы ничего особенного, но с каждой новой страницей повествования жизнь всех троих разворачивается, представляя их ни много ни мало героями чего-то этакого древнегреческого — трагедии ли, комедии ли, а в отдельные моменты — и вовсе джойсовского ремейка «Одиссеи».

Сюрреалистичности рассказам о быте гриппующих свердловчан добавляют рассказы об их друзьях и случайных знакомых (один из них — временами появляющийся в жизни Петрова собутыльник Игорь — обладает то призрачными, то совершенно неиллюзорными признаками Аида с верным Цербером на цепи) и об их прошлом. Так, Петрова оказывается тихой библиотекаршей, временами забавляющейся с чужими мужиками то в подъезде, то в парке (не сразу до читателя дойдет, что «забавы» — это не то, что он подумал, а убийство, для которого Петрова использует обычный кухонный нож), у Петрова же имеется друг детства — писатель, уверенный в своей непризнанной гениальности и доводящий себя и Петрова до мысли о необходимости собственного самоубийства: в итоге главному герою приходится помогать «гению» нажимать на спусковой крючок пистолета и… как ни в чем не бывало продолжать жить свою серую, вроде бы ничем не примечательную жизнь. Сын Петровых, насколько можно понять из болтливости автора, пока ничем себя не проявил, кроме как интереса к комиксам Петрова, в которых ребенка за секунду до автокатастрофы похищают инопланетяне и с ними он проживает множество приключений. Комиксы, кстати, всю дорогу давали какие-то смутные намеки на их связь с описываемой действительностью: например, у Петрова была задумка нарисовать историю о тихой учительнице, которая по ночам оборачивается в маньячку и режет в парках мужиков, но отказывается от затеи после того, как влияние рисунков на реальность становится для него очевидным. Тем удивительнее, что в итоге эти намеки не реализуются в сюжете ни во что.

В принципе, это главное открытие в книге: многословие, щедрое описание мельчайших деталей быта, которые постепенно открывают совершенно сюрреалистичные черты главных героев, в итоге оборачиваются ничем. Несмотря на то, что последняя глава формально связывает концы разных нитей повествования, книга оканчивается настолько внезапно, что недоуменному читателю впору обращаться в интернет за подтверждением — весь ли текстовый файл он скачал, не «ознакомительный» ли это фрагмент.

«Какая у этой басни мораль — а морали здесь нет никакой», — вывод из песни «Наутилуса» (тоже свердловчане, кстати!) вполне характеризует финал повествования, показывающего: самая серая жизнь самого неприметного человеческого существа — это что-то бездонно удивительное. Каждый из нас — тот еще Одиссей, или Улисс, или Эдип, или Аид: все так или иначе играют роли, написанные вечность назад, и распознать их можно, просто присмотревшись к дальнему, ближнему своему, да и к себе тоже. Что с этим делать, однако, совершенно непонятно: судя по финалу, делать ничего и не надо, жить до того момента, когда роль попросту неожиданно прервется.

2018   Прочитал

Прочитал. Александр Кушнир «Сергей Курёхин. Безумная механика русского рока»

«Здравствуй, мама, плохие новости: герой погибнет в начале повести», — это Земфира как будто про Сергея Курёхина в «Безумной механике русского рока» спела. Несмотря на то, что книга Александра Кушнира формирует верное впечатление о Курёхине как о вездесущем гении, сумевшем в 42 года своей жизни уместить какое-то феноменальное количество событий, предсказуемый финал ее все-таки воспринимается как совершенно неожиданный обрыв повествования едва ли не в самом начале.

В общем-то, неудивительно: если Капитан даже в условиях Железного занавеса находил способы издавать собственную музыку за пределами СССР (причем делал это так, словно вообще не знал о существовании каких-либо запретов), то очевидно, что новое время открыло для него поистине безграничные возможности, которыми он мог воспользоваться одним ему известным путем — выступая ли с «Поп-механикой» по всему миру, устраивая ли новогодние вечеринки для «нового русского» истеблишмента, записывая ли «детский» поп-альбом, снимаясь ли в кино, читая ли псевдонаучные лекции по ТВ, занимаясь ли политикой и так далее.

Все дело — именно в этом трагически нереализованном «и так далее». 42 года жизни Курёхина с их уму непостижимой интенсивностью проживания каждого момента поневоле настраивают читателя книги на то, что дальше будет несоизмеримо больше: потому «Безумная механика русского рока» и читается сегодня как часть грандиозного повествования, по какой-то причине так и не законченного.

2018   Прочитал

Прочитал. Борис Акунин «Не прощаюсь. Приключения Эраста Фандорина в XX веке. Часть II»

Это последняя книга о приключениях сыщика Эраста Фандорина: несмотря на «неоднозначное» название, на невозможность продолжения повествования о его жизни в хронологическом порядке указывает концовка, а на гарантированное отсутствие «флэшбэков» — очевидная усталость автора от своего когда-то главного героя. Написана она, кажется, исключительно ради того, чтобы читатель вслед за писателем с облегчением закрыл всю серию — с глаз долой, из сердца вон.

Фото: recenzent.com.ua

Почему так? Здесь уже нет детективной составляющей: не считатать же за таковую сюжетные линии с кражей мешка иголок или раскрытием красного заговора, которые поклонник Акунина со стажем в состоянии распутать сходу. Нет и раскрытия дедуктивного метода великого сыщика — хотя, надо признать, ближе к финалу есть момент, когда Фандорин запускает руку в карман и нащупывает знаменитые нефритовые четки… но мыслительный процесс остается скрыт от посторонних. Впервые, кажется, в фандоринском цикле читателя не вводят в чертоги разума героя — просто потому, что, повторюсь, уровень интриги не оставляет в том необходимости.

Самое главное: здесь, увы, нет самого Фандорина, а есть картонный, неинтересный автору персонаж, которого он с торопливой небрежностью влюбляет, обзаводит семьей, превращает то ли в любящего мужа, то ли в подкаблучника и наконец дает проколоться на совершенно детсадовском (во всех смыслах, кстати!) сюжетном повороте, после чего его совершенно не жаль отпускать туда, куда он отправляется, не прощаясь.

Рассказ о похождениях Фандорина (которые, кстати, занимают только половину книги — вторая отдана герою из других проектов Акунина) в России эпохи Гражданской войны служит для автора скорее фоном для размышлений на историческую тему, исследований белого, красного, зеленого, коричневого движений столетней давности. Как и в двух предыдущих книгах, написанных после 2011 года, «Не прощаюсь» временами транслирует некоторые мысли Акунина о судьбах России начала XXI века и обнажает его нынешний статус не столько беллетриста, сколько историка, или, если таковое определение возможно, поп-историка.

В этом свете последним романом о Фандорине можно смело считать «Черный город», где Эраст Петрович был убит — к большому неудовольствию поклонников, по-настоящему: некстати и неожиданно. Последовавшую за ним «Планету Вода» легко назвать сборником ауттейков (качество, в общем-то, соответствует статусу). Тогда «Не прощаюсь» из заранее объявленных похорон героя превращается в метароман, который цементирует вселенную Акунина — он связывает не только сюжетные линии в рамках фандоринской серии, но и сразу несколько ранее разрозненных циклов воедино. Именно этим он, пожалуй, и может быть интересен.

2018   Прочитал

Прочитал. Depeche Mode Monument

Яркий, красочный фолиант, посвященный студийной истории Depeche Mode, оставляет читателя в смятенье чувств.

Фото: Юрий Нуреев

Во-первых, конечно, это восхищение всей «меморабилией» — любовно собранными артефактами от виниловых синглов до открыток, постеров, значков и слипкейсов с немецким акцентом (что неудивительно, поскольку материал книги построен на коллекции фаната из Германии, да и в целом история группы и ее выпускающей компании Mute тесно связана с этой страной).

Во-вторых, уважение к составителю за обстоятельные обзоры, посвященные созданию каждого альбома (впрочем, надо заметить, что история до начала 2000-х в целом более интересна: далее повествование становится все более схематичным — раз в четыре года собрались, записали альбом, поехали в тур, и вот вам много красивых фотографий из него, каждая — на разворот; хотя тут дело не в летописце, а в группе, участники которой, чего уж кривить душой, обнаруживают к ней все меньше интереса от альбома к альбому, вот и Флетч под занавес уже без обиняков заявляет: «Мы, Depeche Mode, делаем две вещи: мы записываем пластинки и ездим на гастроли»; вдохновение, муки и радость творчества — о чем это вы?).

В-третьих, недоумение от качества работы российского издателя, который выпустил отличнейший образец подарочной книги, но умудрился насовать ложек дегтя в эту безразмерную бочку меда. Тут путают обложки альбомов — и вместо Exciter, например, напечатан кавер сольника Алана Уайлдера Liquid; к главам, соответствующим каждому номерному альбому, ставят не те фотографии — и вот Ultra предваряет изображение группы конца 80-х, понятное дело, с Аланом в составе; а переводчик, судя по всему, не имеет никакого понятия, как же корректно перевести имя Anton Corbijn, и потому представляет его то как Корбейна, то как Корбижна.

Обидно, досадно, но ладно. Неожиданно интересными оказались главы, что называется, с региональной привязкой. Напомню, что книга построена на материалах немца Денниса Бурмейстера, и читать воспоминания о том, как жилось фанатам депешей в Восточной Германии конца 80-х, оказывается чрезвычайно занятно: все-таки не только советские подростки занимались многократной пересъемкой постеров и фотографий рок-идолов, а также затиранием компакт-кассет с какой-нибудь двадцатой копией любимых хитов и созданием собственного кустарного «мерчендайзинга», воруя на улицах громкоговорители и вешая на стены тяжелые молоты.

Помимо обширной главы «За стеной» и хронологического повествования о студийной работе Depeche Mode в книге есть познавательное интервью с Дэниелом Миллером, в котором он достаточно подробно раскрывает некоторые нюансы работы со своими подопечными и вообще о жизни лейбла Mute вплоть до расшифровки каталожных номеров компании — за это от въедливых коллекционеров отдельное спасибо.

2017   Прочитал

Прочитал. ABBA, Led Zeppelin, The Beatles, John Lennon — истории за каждой песней

Роберт Скотт «ABBA. История за каждой песней»

ABBA и ее творчество полны парадоксов. Вот один из них: на протяжении почти всей карьеры квартета одна пара (Бьерн и Агнета) была супружеской четой, а вторая (Бенни и Ании-Фрид) только собиралась узаконить свои отношения, причем после того, как сделала это… распалась (к тому времени и первая семья группы тоже разошлась); поклонники, однако, всю дорогу их воспринимали как две счастливые семьи.

Другие парадоксы касаются творчества: так, Бенни и Бьерн, оказывается, ратовали за то, чтобы считать ABBA альбомной, а не сингловой группой — и при этом составляли, по словам автора книги, совершенно шизофренические треклисты своих лонгплеев, в которых гениальные вещи соседствуют с песнями, вызывающими в лучшем случае недоумение.

Хотя недоумение, скорее, остается на совести Роберта Скотта, порой уж чересчур резко проходящегося по своим героям: по прочтении книги появляется впечатление, что насмешек (подчас, кстати, достаточно изящных и, чего уж там, кое-где оправданных) над прославленными шведами и снисхождения к ним тут гораздо больше, чем заслуженного восхищения — после них вполне традиционные выводы о том, что ABBA, безусловно, достойна звания одной из величайших поп-групп в мире, кажутся не совсем логичными.

Впрочем, для поклонника коллектива ироничный тон явно не станет помехой — все-таки, помимо него, здесь масса интересных сведений о создании песен, анализ их звучания. При чтении книги я бы порекомендовал поставить анализируемые песни ABBA — эффект погружения в творчество достигается просто потрясающий, причем без какой-либо специальной аппаратуры.

Крис Уэлш «Led Zeppelin. История за каждой песней»

В серии «История за каждой песней», в отличие от всевозможных мемуаров и биографий, фокус — исключительно на студийной истории Led Zeppelin: все перипетии жизни каждого участника группы проявляются исключительно в скупых заметках к той или иной песне, и то — только если сильно повлияли на процесс записи. Безусловно, увлечение Пейджем оккультизмом, автокатастрофа Планта и смерть его ребенка достойны более глубокого освещения, но, во-первых, книга не об этом, а во-вторых… Если читать параллельно с прослушиванием дискографии, и так можно понять, насколько эти события оказались значимыми: перевернув жизнь артистов, они кардинально изменили звук Led Zeppelin, подготовив читателя/слушателя к совершенно закономерному финалу. Первый и восьмой студийный альбомы — две большие разницы, начало и конец, две разные группы: первая закончилась, а существование второй прервалось, не успев начаться, и вот даже непонятно, стоит ли по этому поводу горевать.

Скорее всего, не стоит: первая группа, какими бы финансово успешными ни были реюнионы, так и осталась легендой, вторая спустя время проросла дуэтами Пейджа/Планта — в общем, никто, вроде, внакладе не остался. Бонзо только жалко.

Стив Тернер «The Beatles. История за каждой песней»

В отличие от путеводителя Джона Робертсона, здесь речь идет не о нюансах записи каждого трека, а именно об историях, которые стоят за каждым из них: кто такая девушка, которую Пол увидел «стоящей там», кому посвящено обращение «Детка, да ты богач», от чего устал Джон в одноименной песне. По этой причине взяты треки только авторства битлов, без кавер-версий.

В целом, из материалов книги можно получить впечатление, что Джон в песнях «Битлз» — всегда тот еще нытик, который всё описывает исключительно с пессимистической точки зрения, в то время как Пол видит в тех же ситуациях источники для позитивного настроения, пусть и граничащего с непомерным эгоизмом.

Описание поздних песен, естественно, сопровождается констатацией разброда и шатаний в группе — тем удивительнее эти треки звучат сейчас, свидетельствуя о гениальности авторов, даже на грани нервного срыва писавших шедевры на все времена — как бы банально это ни звучало. Впрочем, любить «Битлз» сегодня — та еще банальность. Ну и что?

Пол Дю Нойе «Джон Леннон. История за каждой песней»

Джон Леннон мог играть в жизни, но не в творчестве: в песнях он всегда предельно откровенен и искренен, — с таким пафосным посылом к нам обращается автор попесенного путеводителя.

Следует признать — он, в общем, прав. Какова жизнь — такова и дискография: серия «История за каждой песней», на мой взгляд, прекрасный способ знакомиться не столько с творчеством, сколько с биографией артиста. Так было уже и с Led Zeppelin, и с ABBA, и с The Beatles, конечно, — но именно в случае с Ленноном такой способ жизнеописания оказывается стопроцентно верным и точным; по информативности и корректности никакие Голдманы тут и рядом не валялись.

2017   Прочитал

Прочитал. Джон Сибрук «Машина песен. Внутри фабрики хитов»

Культуролог Джон Сибрук, однажды позволив своему отпрыску настроить в машине его любимые радиостанции, внезапно познакомился с современной попсой — бессмысленной и беспощадной, но при этом цепляющей. С этого, собственно, и началось исследование фабрики хитов: углубившись в историю вопроса, он приходит к выводу, что процесс создания поп-музыки начал автоматизироваться едва ли не с начала XX века, и сегодня близок к исключению человеческой составляющей.

Фото: garagemca.org

Сибрук проходится по каждой более-менее яркой фабрике, начиная с т. н. Улицы жестяных сковородок и Брилл-Билдинг 20-х — 30-х годов. Самым ярким машинам песен, начиная с середины 90-х, он уделяет наибольшее внимание. Это, в первую очередь, шведская студия Cheiron, основанная диджеем Деннизом Попом и взрастившая огромное количество производителей хитов, из которых главным можно назвать Макса Мартина. Он, по сути, приложил руку к созданию всей современной попсы — от Backstreet Boys и Бритни Спирс до Кэти Перри, Пинк и прочих звезд подросткового радио. Студия Cheiron, впрочем, имела вес в течение всего шести лет (Сибрук вообще говорит, что такой срок — стандартный для фабрик хитов), но Мартин сумел совершить невозможное — и переродился из автора песен для бой-бэндов 90-х в не менее востребованного хитмейкера для новой молодежи, ценящей хип-хоп и ар-энд-би. В немалой степени тому поспособствовало его сотрудничество с выходцами из других фабрик хитов, а также открытость ко всему новому и желание это новое создавать.

Помимо шведов, раскрыта роль и норвежцев Stargate с их успехом в ар-энд-би с Рианной и прочими звездульками, и шоу American Idol, и последователя Мартина Доктора Люка.

Более занимательным, впрочем, можно назвать не рассказ о многочисленных историях успеха, а подробный анализ технологии создания хита. Если в роке по-прежнему действует схема «мелодия+текст», то в попсе ее давно заменил «трек-и-хук», когда в продюсерских центрах в промышленных масштабах создаются треки — последовательность битов, голый ритм, поверх которых так называемые топ-лайнеры сочиняют по наитию хуки — отдельные фразы, запоминающиеся словечки, вокруг которых и наращивается «мелодия+текст».

Собственно, именно такой процесс и способен выбросить в какой-то момент человека — нынешние поп-хиты математически выверены, и предположение, что этой математикой вскоре будут заниматься исключительно машины, не кажется таким уж невероятным.

2017   Прочитал

Прочитал. Алексей Певчев «Браво. Авторизованная биография»

Дождались: на 35-м году жизни группа «Браво» наконец получила свою авторизованную биографию, которую волей-неволей начинаешь сравнивать с образцами жанра. Первый и самый очевидный здесь, конечно, труд Хантера Дэвиса, к тому же вот и Артем Троицкий в тексте признается, что может доказать законность нахождения московских стиляг в одном ряду с битлами.

Фото: newsmuz.com

В первую очередь, конечно, бросается в глаза оформление и качество печати. Тут действительно все в порядке, поэтому восторгов может хватить, чтобы не заметить, что книга, при всей уникальности, однако, достаточно краткая — этим она, собственно, от всевозможных «образцов» и отличается.

Одновременно с биографией вышел двойной CD «Бравоспектива». Интересно наблюдать, что сборник наполовину состоит из песен позднего «Браво», периода Ленца-Хавтана (и такое соотношение материала вызывает некоторые вопросы: в треклисте, например, не обнаруживается «Верю я», зато есть 36,6), а вот книга — наоборот: половину повествования занимают славные времена с Жанной Агузаровой, а все остальное дано достаточно краткими аннотациями к основным вехам. Понятно, что история «Браво» на начальном этапе, так скажем, более фактурна, но ведь и книга заявлена как официальная биография; следовательно, стоило бы уделить больше внимания не только историческому «винтилову» 1984 года, но и турбулентным для коллектива временам конца 80-х, середины 90-х, начала 2000-х.

Претензии можно множить, обнаруживая ошибки и неточности: некоторые из них, кстати, перекочевали в книгу из предыдущего, еще более короткого текста Певчева, вышедшего в издательстве «Амфора» в серии «Легенды нашего рока». Например, «Король курорта» и «По волнам» здесь названы демо-записями, созданными к альбому «Стиляги из Москвы» (хотя обе выполнены скорее в стилистике «Дороги в облака», которая, по признанию героев биографии, значительно отличается от первых альбомов с Сюткиным), песню «Стрижи» исполняет почему-то Олег Чилап, и так далее.

Это, однако, досадные мелочи: сама же попытка собрать наконец воедино историю самой светлой группы российского рок-н-ролла может оцениваться исключительно положительно, тем более что здесь звучит голос не только главного героя — Евгения Хавтана, на счету у которого и так достаточное количество всевозможных интервью. Автор побеседовал с нынешними и бывшими участниками группы, директорами, журналистами, критиками. В этом многоголосии — одно из главных достоинств книги. Оно, кстати, может оказаться и отправной точкой для ее совершенствования: именно эти интервью можно в дальнейшем расширять, заодно выходя на обсуждение тех самых не слишком интересных для автора периодов истории «Браво». В общем, солидный задел на «Издание второе, расширенное и дополненное» имеется.

2017   Прочитал

Прочитал. Вадим Демидов «2028, или Одиссея Черной дыры»

Эта антиутопия колумниста siapress.ru Вадима Демидова, в отличие от предыдущей — #яднаш — куда более мрачная и, увы, более реалистичная. Здесь хватает больной фантастики с железными людьми, слепцами, которые представляют, что они зрячие, богом Перуном и его командой — но хватает тут и тюремных зарисовок, и детального описания, как слетают с катушек истерично-агрессивные псевдопатриоты. А главное — хватает реальных инфоповодов, из которых вся эта фантасмагория произрастает. Это-то больше всего и тревожит.

Фото: facebook.com/vadim.demidov.9

«Когда б вы знали, из какого сора»: «сор» тут — новостная лента любого более-менее живого российского СМИ. Собственно, действие происходит в период с 2016-го по 2028 годы, когда концентрация патриотического исступления в стране пришла к закономерному скатыванию в Черную дыру. Главный герой романа — музыкант и писатель Виктор Дорофеев, лидер рок-группы «Фолкнер и его хемингуэи» — за оскорбительные рассказки про Всевышнее Лицо и Писателя (тут, понятное дело, угадываются президент Владимир Путин и писатель Захар Прилепин) получает тюремный срок. Отсюда и начинается его личная одиссея — вместе с одиссеей всей страны, которая в короткий срок вдруг оказывается охвачена огнем гражданской войны. Всевышнее Лицо сбежал в Америку, мелкие княжества раздирают друг друга на части, вчерашние пламенные патриоты (в них без труда угадываются герои новостей — от НОДовца Евгения Федорова до «министра обороны ДНР» Игоря Стрелкова) сначала возвышаются над своими сторонниками и соратниками, а потом закономерно ими же уничтожаются… На фоне этого Виктор Дорофеев с другом Петром Свекольниковым и любимой женщиной по имени Марго пытаются вернуться к мирной жизни.

О злоключениях героев рассказывает Петр: к нему из Швеции приехала дочь Виктора Маша. За окном 2028 год, время Черной дыры — кровавой череды междоусобиц — подходит к концу, возвращается в страну Всевышнее Лицо, который за десять дет в Америке стал едва ли не записным либералом — и вот население, которое вдоволь нахлебалось горя, уже готово вновь голосовать за него. Даже Петр. Вопрос «Кто, если не он?» бумерангом настигает страну.

Таким образом, Демидов, возвращая России хрупкий мир, однако, отказывает ей в развитии: сегодняшний «либерал», сев в Кремль, конечно, вскоре завертит страну на свой «стабильный» манер, говорит автор устами Виктора Дорофеева. Надежда на лучшее, которую он уже почти потерял, связана только… с читателем. Тут, конечно, В.Д. (Виктор Дорофеев или Вадим Демидов?) — в последний раз проводит параллель между собой и главным героем, оставляя его наедине с аудиторией романа. Ей предстоит в ближайшие годы проверить, насколько точны прогнозы автора. Если учесть, что ранее некоторые предсказания Демидова сбывались, чтение «Одиссеи» оставляет очень тревожное послевкусие.

2017   Прочитал

Прочитал. СМИ — о себе любимых...

В последнее время журналисты и целые СМИ полюбили издавать собственные тексты в виде книг. Мимо такого тренда я пройти не смог: вот вам три наиболее ярких его примера.

Люди под «До///дем». Избранные беседы за пять лет

Книга избранных интервью приурочена к пятилетию телеканала «Дождь» (ему тем временем уже исполняется шесть, поздравляю), которая, простите за пафос, показывает нормальную журналистику, кто бы там что про госдеповские печеньки ни говорил.

Причин для пафоса достаточно. Во-первых, у редакции «Дождя», кажется, не существует черных списков — в эфир зовут и симпатичных ей Навального и Ходорковского, и однозначно неприятных Лужкова и Михалкова. Во-вторых, и в том, и в другом случае гости совершенно не обделены ни комплиментарными (можно подивиться вежливости Анны Монгайт и Ольги Шакиной в разговоре с Никитой-бесогоном), ни острыми вопросами (тому же Навальному, несмотря на очевидные симпатии канала, пришлось держать ответ за посещенный банкет «Аэрофлота», где гуляли сплошь его оппоненты, волею случая оказавшиеся еще и «соседями» по составу акционеров авиакомпании).

Интересны и те, и другие: однако, как бы там ни было,отрицательные (по мнению канала) герои даже в приятных беседах только усиливают свой негативный ореол, а положительные остаются таковыми, даже отбиваясь от нападок. Можно, конечно, искать причины в цельности характеров гостей, но гораздо приятнее отнести это на счет журналистов: по книге есть впечатление, что маленький, но гордый «Оптимистичный канал» собрал лучших.

Опять же — вне всяких конспирологических версий про печеньки.

«Эхо Москвы». Непридуманная история

Сборник блогов и распечаток программ, посвященный 25-летию «Эха Москвы», интересен не только воспоминаниями тех, кто отметился, но и наблюдениями за теми, кто в юбилейной книге не появился. К первым отнесем более-менее молодую поросль и самых что ни на есть аксакалов (Венедиктов, Бунтман, Корзун, вот это вот все). Их тексты — это не только открытые анналы истории с легендами и апокрифами, но и некоторые зарисовки из повседневности сегодняшнего «Эха».

Насчет вторых… Можно сходу заметить отсутствие Королевой, Бычковой, Лариной, Ганапольского и многих других. Часть из них формально все-таки присутствует — в формате распечаток программы «Сотрудники». Но сделаны эти распечатки небрежно: оставлены некоторые фактические ошибки в речи и стилистические огрехи, которые свойственны устной речи, но неприменимы в письменной... За счет этого практически все их герои, увы, разочаровывают многословием, в котором разбавляется смысл того, что они пытаются сказать.

Впрочем, и неполный список эховских знаковых лиц, и небрежность, с которой даны расшифровки, при всей печальности этого факта, все-таки свидетельствуют как раз о том, что из блога в блог говорят все герои книги:«Эхо» — живой коллектив со своими праздниками и буднями, в которых есть место как дружбе, взаимовыручке, симпатии, так и раздраю, склокам и интригам.Так и живет.

Дорогая редакция. Подлинная история «Ленты.ру», рассказанная ее создателями

Крайне любопытная книжка, которую легко можно осилить за вечер. Между тем тут — все 15 лет работы одного из самых мощных информационных ресурсов России, разбитые по воспоминаниям ключевых фигур. Каждый из авторов книги пошел по своему пути: кто-то написал эссе о работе корреспондента, другой — некролог «старой Ленте» (напомню, что она прекратила свое существование пару лет назад, пережив полную смену коллектива), третий и четвертый рассказали о соцсетях и ноу-хау — текстовых онлайнах, ну и так далее.

Особо выделю, пожалуй, главу Ирины Меглинской, озаглавленную «Стихи о „Ленте“: получилось повествование, написанное чем-то напоминающим гекзаметр; также безусловно интересен текст Кирилла Головастикова о языке самого популярного интернет-СМИ, ну и, конечно, заключительный монолог великого главреда Галины Тимченко про редизайн и перезапуск „Ленты“ в январе 2013-го.

Что удивительно, на протяжении всей книги, даже читая про крах (кстати, „крахом“ в редакции заменяли простой и понятный русскому уху матерный термин — не из соображений нравственности и приличий, а прикола ради), не испытываешь какого-то ощущения потери. Собственно, да: вот и вроде новая — „вежливая“ — „Лента“ под боком, и у части старой команды теперь есть „Медуза“, но...Только на финальном выходе Тимченко со словами: „Мы проиграли. Я по-прежнему хочу изменить эту игру“, — открываются подлинные масштабы бедствия.И сборник рассказов этой фразой объединяется наконец в связную хронику, делая эту симпатичную книжицу, снова простите за пафос, вполне адекватным памятником достойному изданию.

2016   Прочитал

Прочитал. Владимир Познер: О себе, времени и России — с пугающим занудством

Владимира Познера я терпеть не могу, но его книгу «Прощание с иллюзиями» все-таки решил прочитать. Ибо он, конечно, так скажем, личность неоднозначная (это очень мягко говоря), но журналист все-таки неординарный.

Ну, что сказать, слава мне. Несколько месяцев мучений — и талмуд прочитан. Какие выводы? Мемуары имеют подзаголовок: «О себе, времени и России с пугающей откровенностью». И занудством, сказал бы я. То, что автор — отменный зануда, можно было догадаться еще по его программам (хотя, полагаю, зрители принимают это за глубокомыслие — вполне возможно, так и есть, я могу ошибаться), но тут это качество расцветает пышным цветом.

Что не так? По ходу повествования Познер то и дело отвлекается от хронологического порядка, забегая в рассуждениях далеко вперед по времени. Мало этого: англоязычный оригинал книжки был издан в начале 90-х, а русскую версию автор подготовил в начале 2010-х — и не удержался от того, чтобы раскидать по тексту свои современные примечания, которые — вы представьте только! — часто опровергают основной текст, что, кстати, хоть и любопытно, но подрывает доверие к дальнейшему содержанию и глубокомысленным пространным изречениям. Сами посудите: сначала вы продираетесь сквозь многостраничные философские откровения Познера 90-х о сути времени, главном вопросе вселенной, жизни и всего такого, а потом следует приписка Познера сегодняшнего: боже, как я ошибался! Вот это поворот!

Если вы думаете, что это все, то вот вам еще одна особенность книги: у нее... сейчас посчитаю... четыре концовки. Четыре, Карл! Сначала — оригинальная, из первого издания. Ко второму изданию в том же начале 90-х он написал еще одну главу. К русской версии 2011-го добавил эпилог. В эпилоге, попрощавшись, все-таки не удержался и добил читателя постскриптумом.

Что в итоге? Как бы там ни было, чтение очень познавательное и любопытное, сполна раскрывающее личность Познера, дающее представление о политической жизни СССР и Америки, устройстве их СМИ, их сходстве и ключевых различиях. Дальше — уже дело в аудитории. Если вы от автора в восторге, значит, все в порядке, берите и читайте: не разочарует. Если же он вас раздражает вот этим своим патентованным любомудрием и понимающим прищуром глаз поверх очков, будьте уверены: и тут он оправдает все ваши ожидания.

И в лучших традициях автора — P.S. Почему я не бросил книгу? Не могу. Если начинаю читать, не могу бросить. Из-за этого недостатка чтение иных вполне безобидных книг растягивается на долгие недели и месяцы.

2015   Прочитал